Поцелуй герцога

— Руперт отдал ей парик и очаровательно произнес, что она совершенно не похожа на лысую, и он бы никогда этого не заметил.

Джорджиана кивнула.

— Волнующий момент для нее. Хотя я ничего не поняла насчет утки.

— И никто не понял. Жизнь с Рупертом будет нескончаемым весельем в попытках угадать, что же он имел в виду.

— Может быть, он говорил о герцоге? — предположила Джорджиана. — Похоже, Руперт представляет себя орлом. Лично мне он больше напоминает утку.

— Потому что крякает? Только он один мог представить себя орлом. — Оливия встала и позвонила. — Думаю, надлежит помнить — вот еще одно глупое словечко для тебя, Джорджи, — что сегодня вечером мне предлагают сблизиться с уткой в библиотеке отца. И похоже, ничто лучше не опишет моих взаимоотношений с родителями.

Джорджиана хмыкнула.

Оливия погрозила ей пальцем.

— Очень вульгарный звук, миледи.

Глава 4 То, что высечено на сердце мужчины (или женщины)

Следующим вечером Оливия сидела на диване в желтой гостиной за два часа до приезда герцога Кантервика и его сына Руперта. Миссис Литтон сновала по дому, пронзительным голосом отдавая приказания слугам. Мистер Литтон взволнованно расхаживал туда-сюда, то и дело поправляя шейный платок, пока тот окончательно не смялся и его пришлось сменить.

Родители Оливии всю жизнь готовились к этому моменту, но по-прежнему не могли поверить своей удаче. Она видела их недоуменные взгляды.

Неужели герцог действительно даст согласие на этот брак из-за детского обещания, сделанного много лет назад? Родители Оливии не могли в это поверить.

— Достоинство, благочестие, любезность и осанка, — в третий раз за вечер повторила миссис Литтон.

Отец Оливии был более прямолинеен.

— Ради всего святого, молчи!

И снова Оливия кивнула.

— Неужели ты совсем не волнуешься? — прошептала мать, присаживаясь с ней рядом.

— Ничуть.

— Это ненормально! Можно подумать, ты не хочешь стать герцогиней. — Сама мысль об этом была миссис Литтон невыносима.

— Я так же хочу быть герцогиней, как заключить официальную помолвку с мужчиной, чьи мозги размером не больше песчинки, — заметила Оливия.

— Мозги маркиза не имеют никакого значения. — Миссис Литтон нахмурилась, но тут же разгладила морщинки кончиками пальцев. — В один прекрасный день ты станешь герцогиней. Когда я выходила замуж за твоего отца, то не думала о мозгах. Эта мысль не пристала леди.

— Уверена, отец был умен. — Оливия сидела очень прямо, чтобы не растрепать неестественно завитые локоны.

— Мистер Литтон нанес мне визит. Мы танцевали. Я никогда не задумывалась о его уме. Ты слишком много думаешь, Оливия!

— Не так уж плохо, учитывая, что любая женщина, вышедшая замуж за Руперта, должна будет думать за двоих.

— У меня началось сердцебиение, — ахнула миссис Литтон. — Даже пальцы на ногах дрожат. Что, если герцог передумает? Ты не такая, какой должна была стать. Если бы ты только перестала казаться остроумной, Оливия. Уверяю тебя, твои шутки не смешны.

— Я и не пытаюсь быть остроумной, мама. — Оливия начинала сердиться, хотя и обещала себе, что не станет спорить. — Просто я не всегда согласна с тобой. У меня другой взгляд на вещи.

— Твои шутки вульгарны, как бы ты ни пыталась оправдываться.

— Тогда мы с Рупертом станем отличной парой. — Оливия еле удержалась, чтобы не огрызнуться. — Неотесанный муж и грубоватая жена.

— Об этом я и говорю! — укорила ее мать. — Разве можно шутить в такой миг, когда тебе вот-вот даст клятву маркиз.

Оливия была спокойна. Она прекрасно знала, что в назначенный час появится отец Руперта со всеми нужными бумагами, чтобы заверить помолвку. Присутствие жениха не было таким уж необходимым.

Герцог Кантервик был практичным человеком и искал для сына не подходящую супругу, а няньку. Няньку, способную производить потомство. Он не нуждался в деньгах и в с трудом собранном приданом невесты, более чем солидным для девушки ее положения.

Мозги и бедра Оливии заставили герцога сдержать данное обещание, о чем он спокойно сказал в день ее пятнадцатилетия. Родители устроили праздник в саду для своих дочерей, и ко всеобщему удивлению, к ним присоединился и герцог. Руперт не пришел, потому что ему было в то время всего одиннадцать лет, и он лишь недавно перестал носить короткие штанишки.

— Мой сын болван, — сказал герцог, глядя на Оливию так пристально, что его глаза чуть не вылезли из орбит.

Она была с ним согласна, поэтому промолчала.

— И ты единственная, кто подходит ему, — с видимым удовольствием добавил герцог. — У тебя есть бедра и есть мозги. — Должно быть, Оливия вздрогнула, потому что герцог добавил: — Бедра означают много детей. Моя жена была как тростинка и посмотри, что случилось. В моей будущей невестке мне нужны бедра и мозги. Если бы у тебя, их не было, я разорвал бы данное твоему отцу обещание и стал бы подыскивать сыну подходящую жену. Но ты именно та, кто ему нужен.