Поцелуй смеющегося Будды

Теперь можно было обсудить наше положение. Сань Ва предложил переночевать здесь, а завтра узнать у соседей, не приезжала ли на остров полиция. После чего нам следует вернуться на центральный причал, купить билеты на автобус и наконец отвезти бриллиант его законным владельцам. Сие мероприятие мой спутник запланировал на вторую половину завтрашнего дня, потому как нам предстояло еще зайти на рынок и купить там совершенно необходимые для путешествия в монастырь рис и красный горох. На мои недоуменные вопросы, зачем бы нам понадобились рис и красный горох и не собирается ли он, как Мальчик-с-пальчик, помечать ими дорогу, Сань Ва страшно рассердился и прочел мне целую лекцию. Суть ее сводилась к тому, что нам противостоят потусторонние силы. И что выпутываться из всех неприятностей до сегодняшнего дня нам помогал купленный мной амулет. Но сейчас ситуация такова, что одного амулета может оказаться мало. Потому что он, Сань Ва, точно не знает, с какими существами нам придется вступить в схватку (сам факт, что после стольких мытарств опять предстоит вступать с кем-то в схватку, меня отнюдь не порадовал), но, скорее всего, это будут чиан-ши.

Про чиан-ши мне уже однажды рассказывала Сю Ин, но я порядком подзабыла, кто они такие, поэтому потребовала от мальчика подробного рассказа о предполагаемом противнике. Оказалось, что китайцы искренне верят в то, что у человека две души. Эта вера показалась мне несколько наивной, потому как я могла легко назвать лично знакомых мне человек десять, у которых души не было ни одной. Хотя, с другой стороны, если есть миллиард человек, у которых по две души, для равновесия где-то должен быть миллиард человек, у которых души вовсе нет.

Одна из этих китайских душ считалась высшей или рациональной, другая — низшей или подчиненной. Высшая душа по своим свойствам была очень похожа на то, что мы, европейцы, называем душой: она так же могла покидать тело во время сна и в момент смерти прощалась с ним навсегда. Вторая же, низшая душа, которую китайцы называют пьяи, легко могла задержаться в теле после смерти. Вот такое тело, в котором задержалась пьяи, вполне могло стать вампиром.

Если европейцу, чтобы стать вампиром, нужно было, как минимум, повстречаться с действующим кровососом, то у древних китайцев возможностей в этом плане было гораздо больше. Умерший китаец автоматически становился чиан-ши после насильственной смерти — самоубийства, повешения, утопления. Если обряд погребения был проведен неправильно или был отложен на некоторое время, покойник также трансформировался в вампира. Если через мертвое тело перепрыгивала кошка, считай, покойнику не повезло, в этом случае он железно становился чиан-ши. Набравший силу китайский вампир покрывался длинными белыми волосами, мог летать и превращаться в волка. Перспектива встретиться с такими замечательными существами меня не вдохновила, и я потребовала у Сань Ва объяснений, почему он так уверен, что в нашем «бриллиантовом» деле замешаны потусторонние силы. Сань Ва вразумительного объяснения не дал, но довел до моего сведения, что красным горохом и рисом мы должны запастись обязательно. Конечно, хорошо бы еще и соли прихватить, но горох и рис лучше. На этом мы закончили совещание, я ушла спать в комнату Сю Ин; Сань Ва заснул на диване в гостиной.