Поваровка под колпаком

– Вот Аргоданал и реш-ш-ш-ш-шил собрать все эти неосозноваемые идеи на одной из планет, леж-ж-ж-ж-жащ-щ-щ-щих в стороне от ож-ж-ж-ж-живленных дорог вселенной. Он полагал, здесь это пройдет незамеч-ч-ч-ченным для Галактичч-ч-ч-ч-ческой инспекции. Правда, охватить экспериментом всю планету он, видимо, не смог бы. А вот на уч-ч-ч-ч-частке, огранич-ч-ченном защ-щ-щ-щитным полем… Теперь, кстати, поле он уж-ж-ж-ж-же снял.

Лаэрт-первый с неописуемым восторгом хлопнул в ладоши.

– Это означает, когда люди в Поваровке…

– Соверш-ш-ш-ш-шенно верно, – без особой охоты ответил капитан Огл. – Отключ-ч-ч-чались действующ-щ-щ-щ-щие клетки мозга и включ-ч-ч-ч-чались бездействующ-щ-щ-щ-щ-ие. С них и сч-ч-ч-ч-ч-читывалась информация. Поверьте мне, собранные идеи стоят того, ч-ч-ч-ч-чтобы поставить такой опыт. Аргоданал знал, ч-ч-ч-ч-что делал!

Оба Лаэрта восхищенно переглянулись.

– Послушай, – начал Лаэрт-первый.

– Да он просто гений! – перебил его Лаэрт-второй. – И сомневаться нечего! Тысячи готовых идей! Мы ж даже не догадываемся, на что наш мозг способен!

– Если у меня… тебя… у нас только одна десятая часть мозга столько идей порождает, – воскликнул Лаэрт-первый, – представляешь, чего еще можно от нас ждать!

– Капитан Огл, – категорически молвил Лаэрт-второй, – я должен… мы обязательно должны побеседовать с Аргоданалом!

Глаза Огла загорелись синим цветом.

– Опыты над жителями планет давным-давно запрещ-щ-щ-щ-щены. Аргоданал не посч-ч-ч-ч-читался с запретами. Поэтому и приш-ш-ш-ш-шлось вмеш-ш-ш-ш-шаться инспекции. Теперь он подлежит изоляции. Мы немедленно вернем его на планету, где он ж-ж-ж-ж-живет. На длительный срок он будет лиш-ш-ш-ш-ш-шен возмож-ж-ж-ж-жности ее покидать.

Были слова капитана столь весомы, что на некоторая время воцарилась полная тишина. Никто не ответил.

– Нам пора, – сказал потом Огл. – Хорош-ш-ш-ш-шо, ч-ч-ч-что вы сумели нам помочч-ч-ч-ч-чь.

Но Костя вдруг припомнил кое-что.

– Капитан Огл, – позвал он нерешительно. – На поляне, где был лагерь Аргоданала, мы видели две статуэтки.

– Верно, – спохватился Лаэрт-второй. – Я на экране тоже видел.

– Не можете объяснить, что они обозначали? – договорил Костя.

– Уж-ж-ж-ж-же мож-ж-ж-ж-жем, – ответил Огл. – Одна из них была копией ч-ч-ч-ч-человека, у которого возмож-ж-ж-ж-жности мозга реализовывались в тот момент наименьш-ш-ш-ш-шим образом, а вторая – копией ч-ч-ч-ч-человека с наибольш-ш-ш-ш-шим коэффициентом реализации.

– Кто же второй-то был? – вырвалось у Петра.

– Это я знаю, – растерянно ответил Лаэрт-второй. – Это тот самый парнишка, о котором я говорил, помните? Школу в двенадцать лет закончил, сейчас на втором курсе института.

Наступила неловкая пауза, потому что все машинально обернулись в ту сторону, где бледный и углубленный в себя Степан Алексеевич все еще пил чай.

Огл проследил за взглядами и в который уже раз моргнул всеми глазами. Все поняли, что у капитана хорошая память, и он узнал оригинал одной из статуэток.

И что он хорошо воспитан.

– Но разница оч-ч-ч-ч-чень небольш-ш-ш-ш-ш-шая, – тут же сказал капитан, – у всех примерно одинаковые показатели использования возмож-ж-ж-ж-ж-жностей мозга. Оч-ч-ч-ч-чень незнач-ч-ч-ч-ч-чительные отклонения в ту или иную сторону. К тому ж-ж-ж-ж-же в разные моменты ч-ч-ч-ч-человек использует мозг по-разному.

Степан Алексеевич звякнул ложкой о край стакана, и словно бы от этого Лаэрт-второй встрепенулся. Последние слова капитана Огла вновь пробудили у него жгучий интерес к необыкновенному эксперименту кентавра-изобретателя.

– Капитан, – начал он вкрадчиво, – а можно ли хотя бы узнать, какие именно идеи удалось собрать Аргоданалу? Ну, в виде исключения. Это же так важно! В конце концов, это наши идеи, земные. Нам принадлежат!

В этот момент на террасе вновь появился робот Иван Иванович.

– Журналистов еще больше стало, – доложил он Лаэрту-второму. – Требуют, чтобы вы вышли. Того и гляди повалят забор. Что делать?

Нобелевский лауреат поморщился. По всему было видно, что журналистов он недолюбливает. Возможно, связывалось у него с ними что-то не очень приятное.

– Все равно придется тебе с ними встречаться, – быстро сказал Лаэрт-первый. – Такого же еще не было на Земле!

Лаэрт-второй бросил на него недовольный взгляд. Но потом лицо его просветлело от неожиданной идеи.

– Вот, если хочешь, и встречайся вместо меня. Мы с тобой на одно лицо… вернее, ты это и есть я. О чем говорить, не хуже меня знаешь.

На лице Лаэрта-первого ясно проявилось плохо скрытое удовольствие. Но для вида он все же скромно пробормотал:

– Я? Но я же никогда… с журналистами…

– Вот и привыкай, – поощрил его Лаэрт-второй. – У тебя впереди знаешь сколько еще пресс-конференций будет!

Лаэрт-первый мигом исчез с террасы. И как вдруг оказалось, капитана Огла тоже уже не было. Он скрылся совершенно незаметно; в самом деле видно привыкла работать Галактическая инспекция тихо, скрытно и не особенно вступать в общение с местным населением.