Повелитель камней. Роман о великом архитекторе Алексее Щусеве

Мария Викентьевна, улыбаясь, кивала:

– Моя гордость достигает небес.

– То-то же!

Жизнь радовала. А как иначе? В семье лад, жена-красавица, детишки растут, на работе все спорится, да и можно ли назвать работой то, чем он занимается? Нет, это не работа, а сплошное удовольствие! Да еще академика за это удовольствие дали и наградили орденами Анны II степени и Станислава III степени за вклад в церковное строительство. А всего-то ему от роду тридцать шесть лет, сколько еще впереди!

Визитная карточка академика А. В. Щусева

[РГАЛИ. Ф. 561. Оп. 1. Ед. хр. 190]

Да, работы много, а тут еще предложение поучаствовать в конкурсе на проект здания Казанского вокзала. Поначалу Алексей Викторович этому особо не придал значения.

– Алеша, мне кажется, ты недооцениваешь предложение фон Мекка. – Во время прогулки Мария Викентьевна мягко взяла мужа за локоть. Он раздраженно дернул руку, но жена только крепче ухватилась. – Не брыкаться! Недооцениваешь, – с нажимом повторила она. – Конкурс-то закрытый. Предложили только трем, и ты в их числе. Подумай об этом основательно.

– Мария Викентьевна. – Щусев все же освободился из цепких женских ручек и, наоборот, сам взял жену под руку. – Давайте не омрачать наше гуляние вашими указами.

Совсем недавно семейство Щусевых переехало с Гулярной улицы на Большой проспект Петербургской стороны. К моменту переезда Щусевых проспект стал магистралью с глубокой зрительной перспективой, настоящей торговой улицей, на которой располагались многочисленные магазины, гостиницы и доходные дома.

До чего выразительно начало проспекта! К уже существовавшим башням четвертого дома добавили мощный купол углового здания под номером один, рисунок которого вторил куполам Князь-Владимирского собора и находившейся поблизости часовни Александра Невского, в результате чего дом превратился в значимый ориентир набережной Малой Невы. В этом доходном доме и поселились Щусевы.

Алексей и Мария, поручив няне заботы о детях, отправились на прогулку. Они с удовольствием упивались временем, проведенным вдвоем, гуляя по такому знакомому и все еще неведомому городу. Прошли часовню во имя Александра Невского. Вдруг Щусев резко остановился и отошел назад на полметра. Он какое-то время задумчиво смотрел на здание.

– Стилизована неплохо. Необарокко, – сказал Алексей Викторович.

Мария Викентьевна скептически посмотрела на часовню. Ее муж был приверженцем другого церковного зодчества.

Щусев снова взял жену под руку.

– Понимаешь, Маня, я не такой уж специалист в русской гражданской архитектуре, как хотелось бы, только делаю первые шаги. А вообще мой удел, – он кивнул на часовню и улыбнулся. – Здесь я академик!

– Не боги горшки обжигают. – Мария Викентьевна первая сделала шаг от часовни в сторону Тучкова моста.

– Потому что у них дела поважнее есть, – буркнул Щусев.

Они прошлись по аллейке, обрамленной растительностью, пышными кустами слева и невысокими молодыми деревцами с тонкими голыми стволами справа. Проехал трамвай. Совсем недавно здесь еще ходила конка. Добрели до Тучкова моста. Прохожие обращали внимание на эту, несомненно, красивую пару. Алексей Викторович – крепкий, прекрасно сложенный, импозантный. С юности он выработал манеру привлекать внимание своим внешним видом, потому и одевался с иголочки. Мария Викентьевна – яркая статная брюнетка, с миловидным круглым личиком, открытым лбом и большими глазами, весело смотрящими на мир. У пары была особая энергетика, харизма, как сказали бы в следующем веке. Чувствовалось, что они единое целое.

«А в самом деле, почему бы и не поучаствовать? – размышлял Щусев, глядя на легкую рябь Малой Невы – северной рукавицы Невы. – Ведь дал себе зарок участвовать во всех конкурсах».

– Соглашайся, Алешенька, соглашайся, – Мария словно прочитала его мысли.

«Соглашайся, соглашайся», – монотонно кивали набегающие на берег легкие волны.

На обратном пути зашли в расположенную в их доме и занимавшую весь первый этаж кондитерскую. Фасадная вывеска «Кондитерская и пекарня», разделяя первый и второй этажи, заворачивала за угол дома. Щусевы частенько туда наведывались, да и как пройти мимо божественного аромата? Глава семейства был без ума от сладкого больше своих детей, которым положено в силу возраста любить сладости.

– Кондитерские – не лавки и магазины, а храмы лакомств, – сказал Алексей известную фразу, открывая тяжелую дверь и пропуская жену вперед.

– И мотовства. – Мария не любила сладкое, поэтому не испытывала никакого удовольствия от похода в рай конфет, зефира и прочих лакомств, портящих зубы и фигуру.

Перед ними покупатель – разодетый по последней моде франт, расплачиваясь за покупку, пропел своей барышне:

С чем сравню я ваши губки,

Положительно с ничем,

Не могу сравнить их даже

С ландрином и монпасьем.

– Конечно, мои губки слаще, – закокетничала дамочка.

– Увы, нет, – печально произнес франт, перекинув кулек с конфетами из одной руки в другую.

Дамочка отчего-то захохотала.