Повесть о двух городах

– Полагаю, сэр, – сказал шпион самым униженным тоном, обращаясь к мистеру Лорри, – полагаю, что мне позволительно обратиться к джентльмену ваших лет и вашей благодушной наружности с просьбой поставить на вид этому другому джентльмену, который гораздо моложе вас, что ему ни под каким видом неприлично пускать в ход того козырного туза, о котором он сейчас говорил. Я сознаюсь, что я шпион, и знаю, что это ремесло считается постыдным, хотя надо же кому-нибудь исполнять его. Но… ведь этот джентльмен не шпион, так зачем же он намерен так себя унизить, чтобы сыграть роль шпиона?

– Смотрите, мистер Барсед, – сказал Картон, принимая на себя обязанность отвечать ему и взглянув на часы, – через несколько минут ведь я пойду с козырного туза, и даже без зазрения совести.

– Я бы мог надеяться, господа, – сказал шпион, все-таки желая втянуть в разговор мистера Лорри, – что из уважения к моей сестре…

– Я не мог бы искреннее выразить мое уважение к вашей сестре, как избавив ее окончательно от такого брата, – сказал Сидни Картон.

– Вы так думаете, сэр?

– Думаю положительнейшим образом.

Вкрадчивые манеры шпиона, составлявшие странный контраст с его преднамеренно грубой одеждой и, вероятно, с обычным его способом обращения, решительно разбивались о неприступную загадочность Картона, которого не могли раскусить даже люди гораздо более умные и благородные.

Шпион растерялся и не находил слов, а Картон между тем снова принял вид игрока, рассматривающего свои карты, и сказал:

– Сейчас только я сообразил, что у меня имеется еще одна очень хорошая карта помимо тех. Кто этот ваш друг и приятель и также Тюремная Овца, который сам рассказывал, как он пасется в провинциальных тюрьмах?

– Француз. Вы его совсем не знаете, – отвечал шпион проворно.

– Француз… э-э? – повторил Картон задумчиво и притворяясь, что не обращает на него внимания, хоть и вторит его словам. – Француз? Что ж, может быть.

– Уверяю вас, что он француз, – подхватил шпион с прежней поспешностью, – хоть это и не важно.

– Хоть это и не важно, – повторил опять Картон как бы машинально. – Хоть это… и… не важно… Ну да, конечно, не важно. Однако ж его лицо мне знакомо.

– Не думаю, и даже уверен, что нет. Этого быть не может! – сказал шпион.

– Быть… не… может, – пробормотал Сидни Картон, опять наливая себе рюмку (по счастью, она была маленькая). – Быть не может? Он хорошо говорит по-французски. Однако ж мне показалось, будто он не здешний, а?

– Провинциал, – сказал шпион.

– Нет, иностранец! – крикнул вдруг Картон, хлопнув ладонью по столу, и в ту же секунду его озарило воспоминание. – Это Клай! Переодетый, но я его узнал; он тоже был на суде во время уголовного процесса в Олд-Бейли.

– Позвольте вам сказать, сэр, вы слишком увлекаетесь! – сказал Барсед с улыбкой, от которой его орлиный нос еще резче склонился на сторону. – На этот раз я могу положительно опровергнуть вас. Теперь дело прошлое, и я не стану скрывать, что Клай действительно был в то время моим сотоварищем по службе. Но он умер несколько лет тому назад. Я за ним ухаживал во время его последней болезни. А похоронили его в Лондоне, в приходе Святого Панкратия. Он был так непопулярен в народе, что подлая чернь в ту пору помешала мне участвовать в его похоронах. Но я своими руками клал его в гроб.

Тут мистер Лорри заметил на стене очень странную тень. Оглянувшись, чтобы узнать, откуда она взялась, он увидел, что щетинистые волосы на голове мистера Кренчера вдруг поднялись и стали дыбом.

– Надо же быть благоразумным и сдаться на очевидность, – продолжал шпион. – Чтобы доказать, насколько вы ошибаетесь в вашем неосновательном предположении, я сейчас выложу перед вами свидетельство о погребении Клая, которое я с тех пор случайно ношу в своем бумажнике. – С этими словами он поспешно вынул и открыл свой бумажник. – Вот оно. Посмотрите, посмотрите сами. Можете и в руки взять и убедиться, что оно не подложное.

Мистер Лорри увидел в эту минуту, как странная тень удлинилась, выросла и сам мистер Кренчер поднялся с места и выступил вперед. Прическа его приняла такой диковинный вид, как будто «криворогая корова чесала его рогами», как говорится в сказке про «Домик, выстроенный Джеком».

Незаметно для шпиона мистер Кренчер приблизился к нему и тронул его за плечо, точно призрак судебного пристава.

– Касательно этого самого Роджера Клая, – сказал мистер Кренчер с мрачным выражением своего окаменелого лица. – Это вы его в гроб-то клали?

– Я.

– А кто ж его вынул оттуда?

Барсед откинулся на спинку своего стула и запинаясь проговорил:

– То есть… что вы хотите этим сказать?

– То и хочу сказать, что он там никогда и не бывал! – сказал мистер Кренчер. – Вот что! Я готов голову отдать на отсечение, что он в этом гробу никогда не бывал.

Шпион посмотрел поочередно на обоих джентльменов, они же в несказанном изумлении смотрели на Джерри.

– Я вам говорю, – продолжал Джерри, – что в этот гроб вы наложили булыжника и земли. И не думайте меня уверять, будто вы схоронили Клая. Это была ловушка, и больше ничего. Про то я знаю, да еще двое других.

– Как же вы это узнали?