Повесть о двух городах

Мягкий тон его речи подействовал на мистера Лорри, и он отвечал с большой искренностью:

– Лет двадцать тому назад – да, это было так, но в мои теперешние годы – нет. По мере того как близится конец, я как будто приближаюсь к самому началу. Это, должно быть, один из способов, которым Божественное милосердие сглаживает наш путь к смерти. Нынче во мне часто возникают умилительные воспоминания, давно позабытые, о моей миловидной и молоденькой матери… а я-то уж какой хилый старик!.. И многие другие воспоминания о тех днях, когда мои недостатки еще не вкоренились в мою душу…

– Это я понимаю! – воскликнул Картон, вспыхнув. – И не правда ли, вы становитесь лучше от таких воспоминаний?

– Надеюсь, что лучше.

Тут Картон прекратил разговор, встал и помог старику одеться в теплое платье.

– А вы-то еще совсем молодой человек, – сказал мистер Лорри, возвращаясь к прежней теме.

– Да, – отвечал Картон, – я не стар, но вел не такую жизнь, которая доводит до старости. И будет с меня.

– Ох, и с меня уж довольно, – сказал мистер Лорри. – Что же, пойдем, что ли?

– Я провожу вас до ее ворот. Вам известны мои бродячие привычки. Если я сегодня долго прошатаюсь по улицам, не пугайтесь: поутру я непременно приду. Вы отправитесь в суд завтра утром?

– Да, к несчастью.

– И я там буду, но только в толпе. Мой шпион отыщет для меня местечко. Позвольте взять вас под руку, сэр.

Мистер Лорри оперся на его руку, они вместе спустились с лестницы и вышли на улицу. В несколько минут они достигли того дома, куда шел мистер Лорри. Тут Картон отстал от него, но остановился неподалеку и, как только калитка заперлась, вернулся назад и потрогал ее руками. Он слышал о том, что она ежедневно ходила к тюрьме, и говорил себе, оглядываясь кругом:

– Вот тут она выходила, поворачивала в ту сторону… должно быть, часто ступала по этим камням… пойду и я по ее стопам.

Было десять часов вечера, когда он очутился под стенами крепостной тюрьмы, где она столько раз стояла. Маленький человек, промышлявший пилкой дров, только что запер на ночь свою лавочку и, стоя у двери, курил трубку.

– Добрый вечер, гражданин, – сказал Сидни Картон, заметив, что пильщик смотрит на него вопросительно.

– Добрый вечер, гражданин.

– Как поживает республика?

– То есть гильотина? Да недурно. Шестьдесят три головы сегодня! Скоро до сотни дойдем. Самсон и его прислужники жалуются, что даже устают. Ха-ха-ха! Уморительный парень этот Самсон! Ловко бреет.

– А вы часто ходите смотреть, как он?..

– Бреет-то? Всякий день непременно. Молодец у нас цирюльник! Видали вы, как он работает?

– Никогда не видал.

– Сходите посмотрите, особенно когда у него большая партия. Вы только представьте себе, гражданин! Сегодня он отправил шестьдесят три штуки, прежде чем я успел выкурить две трубки! Так и не докурил второй, честное слово!

Маленький человек ухмылялся во весь рот и протягивал ему свою трубку в доказательство того, чем он измеряет ловкость палача. Картону до такой степени захотелось свернуть ему шею, что он повернулся и пошел прочь.

– Ведь вы не англичанин! – закричал ему вслед пильщик. – Зачем же вы ходите в английском платье?

– Я англичанин, – сказал Картон, оглянувшись на него через плечо.

– А говорите как настоящий француз.

– Я здесь учился, студентом был.

– Ага! Совсем как француз. Доброй ночи, англичанин!

– Доброй ночи, гражданин!

– А вы все-таки сходите посмотреть нашего Самсона, – настойчиво кричал ему вслед пильщик, – да не забудьте с собой трубку захватить!

Отойдя недалеко оттуда, Сидни остановился посреди улицы под мерцавшим фонарем и на клочке бумаги написал что-то карандашом. Потом твердым и решительным шагом человека, хорошо помнившего дорогу, он прошел несколько темных и грязных улиц – гораздо грязнее, чем обыкновенно, так как в эти дни террора совсем перестали их чистить, – и остановился перед аптекарским магазином, который сам хозяин только что собирался запирать собственноручно. Помещение было тесное, темное, в узком, извилистом переулке, и хозяин тщедушный, тусклый и уродливый.

Подойдя к прилавку, Картон и этому гражданину пожелал доброго вечера и положил перед ним бумажку.

Аптекарь взглянул на нее, тихо свистнул и засмеялся: «Хи-хи-хи!»

Сидни Картон не отозвался на этот смех, и аптекарь сказал:

– Это для вас, гражданин?

– Для меня.

– Вы будьте осторожны, не держите их вместе. Вам известно, какие бывают последствия от смешения этих веществ?

– Известно.

Аптекарь приготовил и вручил ему несколько маленьких пакетиков. Картон засунул их поодиночке во внутренние карманы своего камзола, отсчитал деньги, заплатил и не спеша вышел из лавки.

– До завтра больше нечего делать, – подумал он вслух, взглянув вверх, на луну. – А спать нельзя.

Не прежним беспечным тоном произнес он эти слова, глядя на быстро несущиеся облака: в них не было ни легкомыслия, ни небрежности. То была установившаяся решимость усталого человека, который странствовал, боролся, терял дорогу, но вот наконец попал на истинный путь и завидел впереди свою цель.