Повесть одной жизни

Дорогая тетя Инна!

Я очень счастлива. Нашей Анютке уже месяц. У нее прелестное круглое личико и большие глазки. Со мной все хорошо!

Сразу после того, как она родилась, Ростислав встретился с доктором Нессисом, и тот, узнав о таком благополучном исходе дела, сказал: «Это действительно помощь свыше!» А еще мне рассказывала сестра в роддоме, что мой муж очень неординарно отреагировал на сообщение о том, что у него родилась дочь. Все спрашивал: «Она же, наверное, очень маленькая? И у нее есть маленькие ручки? И маленькие ножки, и пальчики?» Сестра ему отвечает: «Да, и ручки, и ножки и все остальное, все как положено!»

Сердечное вам спасибо за посылку. Теперь у Анютки полно добра! К нам, как вы знаете, неожиданно приехала моя свекровь. Вот это был сюрприз, вот это была радость! Такой шаг с ее стороны!

Удивительная женщина. Как она выдержанна и осторожна в суждениях о людях, даже о собственных детях. У нее талант видеть хорошее, и она всегда найдет пару добрых слов даже для того, о ком все говорят плохо.

Конечно, наша халупа не могла привести ее в восторг, но она не охала, не ужасалась, даже когда узнала, что воду мы возим в железных бидонах в тележке чуть ли не за километр. Анюта, молодец, усердно улыбалась бабушке и полностью покорила ее сердце. Она нашла, что девочка похожа на Ростислава. Еще бы! Родилась красавица прямо в день его рождения. Мне кажется, у нее тоже будут зеленые глаза.

Ростислав так и не нашел пока новую работу. Он каждый день ходит, но все безуспешно. Во многих местах ему сначала дают согласие, но как только берут в руки документыто все срывается. Видимо, наша фамилия им откуда-то известна.

Как жаль, что у вас с мамой не все гладко. Но то, что вы первой идете на мировую, очень правильно и должно принести результаты.

Целую Вас и жду, как всегда с нетерпением, Ваших писем.

Ваша Нина.

* * *

С появлением Люси в нашем жилище стало веселее. То и дело слышался из-за перегородки ее серебристый голосок, не сильный, но приятный, с легкой вибрацией: она обучала мужа псалмам. Мы их пока не так уж и много знали, а она у себя на Кубани пела в церковном хоре. Я думаю теперь — непросто было ей, выросшей в таком благодатном, плодородном краю, привыкать к нашим солончакам, к нашей землянке и к нашим странностям.

Они с Николаем тоже ждали наследника. Люсе, как водится, хотелось солененького, в частности селедки, той самой, которую Николай считал удавлениной и категорически не ел.

— Коля, ты знаешь мое положение, — говорила Люся несмело, — вот именно на селедочку тянет…

Такого малодушия перед лицом плоти ее муж не принимал, и мне пришлось встать на защиту Люси, напомнив Николаю, что тягот беременности он в своей жизни не испытывал, а потому не может сейчас требовать от Люси того, что ей не под силу.

Но когда наконец появился на свет виновник временного извращения ее вкуса, молодой отец был на седьмом небе от счастья. Он долго держал в тайне, как назовет первенца. «Вот зарегистрирую — тогда увидите», — слышали мы с Люсей в ответ на все свои вопросы. И все же в конце концов сдался, взял бумагу, карандаш и стал писать. Мы с Люсей переглядывались: что же это за имя, если он так долго его пишет?!

Вот что было начертано на листе: