Повести и рассказы

— Сколько раз и я, и Степан Дмитриевич побывали здесь, — добавил Сенявин. — Нашим потом полит этот аэродром… — Так что же случилось со Степаном Дмитриевичем?.. — тревожно спросил он.

— Гвардии старший лейтенант Колесов Степан Дмитриевич принял бой с охранниками Грюнманбурга, — с торжественной взволнованностью ответил Лосев после короткого молчания. — Вон этот шакал торопился в Грюнманбург потому, что все его опричники не сумели справиться с одним русским офицером.

Установилось тяжелое молчание.

— Они его взяли? — тихо спросил Глушков.

— Нет. Полчаса тому назад он еще дрался с фашистами.

— Эх, Степан, Птенчик! — горестно скрипнул зубами Сенявин. — Не успел, значит…

Вдруг Сенявин, усевшийся было на землю, вскочил и подбежал к машине. Включив дорожный радиоприемник, он начал торопливо вертеть ручку настройки. Несколько секунд в аппарате стояли шум и треск. Но вот, перекрывая воздушную какофонию, в тишине ночи зазвучал чистый взволнованный голос Колесова.

— Торопитесь, друзья. Фашисты сейчас ворвутся. Буду отстреливаться, пока можно… Торопитесь! Бомбите точно на мой голос! Здесь Грюнманбург! Даю пеленг! Даю пеленг! Здесь Грюнманбург.

Грета, недостаточно знавшая русский язык, плохо понимала взволнованную речь, звучавшую из радиоприемника, которую в торжественном молчании слушали ее новые друзья. Зато ухо девушки первым уловило ровный гул моторов множества идущих на большой высоте воздушных кораблей.

— Самолеты! — воскликнула она. — Самолеты!

Все прислушались.

— Наши! — вырвалось единодушное восклицание.

Но даже приближение советской армады не в силах было оторвать Лосева и его товарищей от радиоприемника, в котором звучал страстный голос старшего лейтенанта Колесова.

— Друзья мои! — обращался к советским летчикам герой-разведчик. — Уже время. Я верю, что вы пришли, что вы сейчас кружите над Грюнманбургом. Не нужно колебаний! Бомбите точно по моему голосу! Да здравствует Родина! Привет всем, дорогие друзья! Сотрите с лица земли вражеское гнездо. Фашисты… — Голос неожиданно прервался. В радиоприемнике загрохотало.

— Отстреливается, — с болью в голосе проговорил Сенявин. Радиоприемник молчал. Протекло несколько томительных мгновений. Затем снова послышался, но теперь уже слабый, иногда затихавший до шепота голос Колесова:

— Отбился! Сейчас снова придут. Прощайте, друзья! Передайте от гвардии старшего лейтенанта Колесова привет советскому народу. Бомбите точно! Идут! Прощайте! Взрываюсь!

И снова страшное мгновение молчание. Вдруг окрепший голос Колесова провозгласил:

— Да здравствует Родина! Да здравствует партия! Бомбите!..

Возглас оборвался коротким грохотом, и приемник умолк.

Радиостанция Грюнманбурга перестала существовать.

Около машины все обнажили головы. Разведчики смотрели на радиоприемник, словно требовали от него повторить горячие слова навеки умолкшего друга. И будто выполняя волю погибшего разведчика, тяжело вздрогнула земля. Советские бомбардировщики сбросили первую серию тяжелых фугасных бомб.

— Это вам задаток за русского разведчика Степана Колесова, — мрачно сказал Лосев, надевая фуражку. — Сейчас наступит расчет.

И в самом деле, на Грюнманбург обрушилась настоящая лавина. Даже здесь, почти в десяти километрах от места бомбежки, земля тяжело колыхалась и вздрагивала.

— Где ракетница? — спросил Лосев Глушкова.

— Здесь! — Отойдя на десяток шагов от машины, Глушков покопался в траве под небольшим кустиком и, вернувшись, подал майору сумку с ракетницей и ракетами.

— К кострам! — приказал Лосев. — Зажигать по моей ракете. Торопитесь. Когда костры загорятся, бегом сюда.

Сенявин и Глушков кинулись исполнять приказание. Со стороны Грюнманбурга несся неумолкаемый грохот взрывов. В небе гудело такое количество моторов, что казалось удивительным, как это самолеты могут лететь в такой тесноте и не сталкиваться друг с другом.

В сплошном гуле и грохоте утонуло не только перепуганное тявканье грюнманбургских зениток, но и еще один взрыв, раздавшийся в противоположной от Грюнманбурга стороне. Только огромное зарево, поднявшееся, казалось, совсем неподалеку, привлекло внимание майора.

— Что это? — удивился он. — Ведь там наши не бомбят.

— Это подпольщики Борнбурга салютуют вам и вашей авиации, — восторженно сообщила Грета. — Теплоцентраль взорвали.

— Молодцы… — майор пристально посмотрел на Грету. — А откуда ваши подпольщики узнали о нас? Проговорились? — Слова укоризны готовы были сорваться с уст майора, но в этот момент его чуткое ухо выделило из общего гула звук мотора одиночного самолета, идущего на небольшой высоте. Майор послал ракету вдоль равнины и, засунув ракетницу в карман, поджег свой костер. Одновременно вспыхнули костры Сенявина и Глушкова. Сделав всего один круг над кострами, самолет пошел на посадку. Сенявин и Глушков едва успели добежать от своих костров к майору, а тяжелая машина уже катилась по хрустящей каменистой почве равнины.