Повести и рассказы

У кузнеца был только один сын — семнадцатилетний Тимур, такой же, как и отец, смелый и непримиримый. Он-то и являлся постоянным защитником Ахрос от издевательства сельских мальчишек.

Благодаря ласкам и заботе Розии-биби Ахрос была одета, хотя и в очень старое, но всегда аккуратно заплатанное платье. В зимние месяцы, когда никому не была нужна даже даровая батрачка, Ахрос всегда находила в доме кузнеца теплый угол и кусок хлеба. Розия-биби не боялась отстаивать интересы Ахрос даже в таких делах, как плата за труд слепой батрачки. Когда какой-либо из толстосумов слишком уж бессовестно обманывал Ахрос, Розия-биби, разъяренная, отправлялась к дому обидчика и ни разу не возвращалась с пустыми руками. Благочестивые святоши боялись ее резкого языка не менее, чем языка самого Саттара.

Так и жила Ахрос. Ей шел уже двадцатый год. Это была высокая, худощавая девушка, обычно одетая в обноски. Ее густые черные волосы никогда не заплетались во множество тоненьких косичек, как это принято было у девушек, а стягивались старым, много раз стиранным, потерявшим всякий цвет платком.

Лицо Ахрос было довольно красиво, но черно от постоянного загара и хранило неизгладимый отпечаток какой-то притупленности и печали, свойственной большинству рано ослепших людей.

* * *

Сегодня воды требовалось много. Водоем находился в центре селения, и Ахрос раз десять пришлось сходить к нему. Наполнив последний раз бурдюк и перекинув лямку через плечо, девушка устало распрямилась и медленно зашагала через площадь к калитке дома Тургунбая.

Хотя лямка тяжелого бурдюка резала плечо, а раскаленная пыль обжигала босые ноги, девушка улыбалась. Сегодня все обошлось благополучно. Сельские озорники, видимо, попрятались от жары, и никто не обидел Ахрос во время многократных путешествий к водоему. Никто не ударил и не ущипнул ее, никто не столкнул ее с тропинки в придорожную колючку. А главное, никто не отбросил в сторону пустого бурдюка. Так трудно потом бывает на ощупь разыскать то место, куда брошен бурдюк. А эти мальчишки всегда стараются забросить его туда, где колючка погуще, а шипы ее суше и длиннее.

Вдруг Ахрос приостановилась. Изощренный слух ее сразу узнал тяжелые шаги рабочих волов Тургунбая.

«Значит, Джура возвращается с поля», — подумала Ахрос, осторожно сворачивая к краю тропинки.

Теперь Ахрос различила шаги самого Джуры, хотя батрак, так же как и девушка, был бос. Вот его рука легла на лямку, больно резавшую плечо, и тяжесть, пригибавшая Ахрос к земле, исчезла. Джура снял с плеча девушки бурдюк и вскинул его себе на спину.

— Почему с бурдюком за водой пошла? — негромко спросил он.

— Воды много надо. К хозяину гости приедут, — так же тихо ответила Ахрос.

— Что ж, не могли подождать? Я бы вернулся и наносил. Ведь гости-то вечером приедут.

— Вечером, — согласилась Ахрос.

— Возьми.

Джура взял ее руку и положил на ладонь пару груш.

— Возьми, кушай, — с грубоватой лаской в голосе проговорил он.

— Зачем ты? Увидят, — слабо запротестовала девушка.

— Я не с деревьев, с земли подобрал. Падалица. Не подберешь — все равно сгниют.

— Заругает хозяин, если увидит.

— Тогда спрячь, потом съешь. На еще!

Благодарная за непривычную ласку, девушка, смущенно улыбаясь, поспешно спрятала груши.

* * *

В комнате для гостей было полутемно и прохладно. Наружные ставни огромных стрельчатых окон, еще с утра плотно закрытые, не пропускали дневного зноя. Только через щели в ставнях лучи солнца могли заглянуть в помещение. От этого по всей комнате тянулись тонкие струйки света. Узкие золотистые полоски расчертили ковры, покрывавшие пол.

У стены, на разостланном поверх ковра стеганом одеяле, подложив под локоть подушку, лежал Тургунбай. Привалившись спиной к стене, он отдыхал после утомительной поездки. Сегодня Тургунбаю пришлось проехать немало, а солнце уже с утра жгло немилосердно.

Умиротворенный тишиной и прохладой, Тургунбай дремал, с удовольствием разрешая сну овладевать собою. Гости приедут только к закату, значит, можно часа три-четыре поспать. С подготовкой угощения справятся и без него.

Тургунбай в полусне стал припоминать, все ли нужные распоряжения им сделаны, не забыл ли он чего-нибудь. «Нет, ничего не забыл», — удовлетворенно подумал он и, вынув подушку из-под локтя, опустил на нее голову.

Ночью ему не пришлось поспать. Выехав с вечера в Шахимардан, он уже под утро, в самом конце пути, встретил пешего гонца, бежавшего из Шахимардана в Ширин-Таш. И не вообще в Ширин-Таш, а лично к нему, Тургунбаю. Гонец сообщил, что ишан Исмаил Сеидхан завтра к вечеру приедет в Ширин-Таш и остановится у него, у Тургунбая.