Повести разных лет

Входит  У о л л е с. Не глядя на Чарлза, проходит к постели и ложится лицом к стене. Чарлз и Али уносят последние ящики. В хижине темно и тихо. Из малайской деревни доносятся звуки туземной музыки. Приходит  А л и  и зажигает свечу у изголовья постели. Он долго мнется, прежде чем начать.

А л и. Мистер Уоллес, вам мистер Чарли велел сказать…

У о л л е с (не поворачивая головы). Что сказать?

А л и (виноватым тоном). У вас нечестивые мысли… они ему надоели…

У о л л е с. А! Я думал, что-нибудь новое.

А л и. А ваш пакет, он сказал, жжет ему руки.

У о л л е с (порывисто поднимается на постели). Он не взял его?

А л и. Нет. Он отдаст его на пароход. Так он сказал.

Молчание. С моря доносится далекий гудок.

У о л л е с. Еще что?

А л и. Все…

У о л л е с (ложится). А я-то… хотел его сделать образованным человеком.

А л и (вопросительно наклоняется над ним). Мистер Уоллес?

У о л л е с. Ничего, Али. (Шутливо.) А тебе мои нечестивые жуки не жгут руки?

А л и. Нет, мистер Уоллес, не жгут. Я всегда стану для вас собирать их. Вот только сегодня…

У о л л е с. Что сегодня?

А л и. Моя свадьба…

Уоллес прислушивается к усилившимся звукам туземной музыки. Слышны голоса, поющие свадебную песню.

У о л л е с (удивленно). Там твоя свадьба?

А л и (с гордостью). Да. Но если мистеру Уоллесу худо сегодня, я не пойду… (По мере того как он продолжает рассуждать с собой, глаза его становятся все более грустными.) Правда, невеста обидится, но это ничего, я найду другую… Конечно, другой такой не найти, все другие в деревне хуже, но ничего… Лучше не надо бы назначать сегодня свадьбу, но как-нибудь… Вот только Али будут считать бесчестным человеком, но ведь мистер Уоллес не думает этого?

У о л л е с. Ступай, ступай на свою свадьбу. Ты честнейший парень, иди, а мне приготовь на ночь питье. И двойную порцию хины. И карандаш положи на столик. Ступай, Али, веселись…

Али, молниеносно приготовив все, убегает, на ходу примасливая себе волосы и напевая. Уоллес остается один. Морщась от боли и слабости, принимает порошок хины и пытается писать. Тропическая черная ночь. Колеблется огонек свечи под порывистым дыханием Уоллеса. Он в изнеможении отваливается на подушку, карандаш выпадает из его пальцев.

(Смотря в темный угол хижины.) Чарлз, ты вернулся? Спасибо, милый, я так и думал… Мне очень худо, Чарли… Не оставляй меня… Мы с тобой ведь отлично жили… Три года — это не шутка! Я говорил мистеру Аллену: если Чарлз полюбит меня, я его усыновлю. То есть в случае моей смерти ему перейдет мое имущество. (Смеется.) Помнишь, как ты испугался, когда я упал в реку? Ты протянул мне руку и в темноте схватил вместо меня… (Вдруг голос его меняется, становится угрожающим.) Уйди! Уходи сейчас же! Неблагодарный!.. Али, гони его! (Голос его опять меняется.) А ты, Чарли, сядь рядом со мной, я стану тебе диктовать… Знаешь, мне пришли в голову еще другие замечательные соображения… (Закрывает глаза и говорит спокойным, серьезным тоном.) Но это ошибка. Я мало думал над этим. Я слишком поторопился послать это Дарвину. Ну что ж, он подтвердит мне, что я ошибаюсь… (С ужасом смотрит в темный угол.) Али, прогони черных бабочек! Эй, ты, в рясе!..

Уоллес опрокидывает свечу. В полной тьме слышно свадебное веселье малайцев.

Картина четвертая

Сад. Оранжерея в саду у Дарвина. Раннее солнечное утро. Оранжерея сияет новизной, чисто промытые стекла пронизаны солнцем. Внутри еще пусто, еще не везде убраны щепки, стоит метла в углу, висит ведерко с краской.