Читаем Повести разных лет полностью

М и к и ш е в (неохотно). Оснований особых нет… Что он так жмется, точно в поезде без билета едет? Вышли мы все из народа, как говорится, — так будь хозяином, понимаешь. Никак я его не могу раскусить. Сын кадрового рабочего, участник гражданской войны, при Советской власти стал инженером… и столько лет на подхвате! А ведь не пьяница, не идиот. Да с такими возможностями другой бы за это время мог стать директором завода, если не наркомом.

П ч е л к а. Другой. То есть, например, ты.

М и к и ш е в (скромно). Ну… у меня образования всего техникум. Я и в возраст еще не вошел…

П ч е л к а. А уже председателем горсовета выдвинули. Карьера головокружительная.

М и к и ш е в (горячо). Речь же не о карьере, Федор Матвеевич! Как ему самому-то не совестно не выковать из себя командного кадра? Для чего обучали рабочего парня в институте? Чтобы он инвентарные номерки навешивал? Нет, Пчелка, ты меня не разубедишь — слабый он тип. А слабость всегда может подвести даже честного человека. Ясен ход моих мыслей?

П ч е л к а (заинтересованно, словно забыв на минуту, почему они здесь). Ты затронул сложный вопрос, Микишев. И, как всегда, упрощаешь. Ставишь в вину нехватку социального честолюбия и на этой основе лишаешь политического доверия. Верно я тебя формулирую?

М и к и ш е в. В научных формулах, как ты знаешь, я не чересчур разбираюсь.

П ч е л к а (прищурился). А почему, собственно? Ты же не из колодца вылез. Не рядовой человек, как какой-нибудь Вересов, а руководитель.

М и к и ш е в (хохотнул). Эх, Пчелка, не можешь ты не ужалить! Ладно, идем в штаб дивизии.


Идут вдоль окопа.


А г л а я (высунулась из окопа). Товарищ предгорсовета, взгляните на этого синьора. Его хваленое ателье месяцами заказы не выполняет. Я считаю, позор для нашего города!

М и к и ш е в (нетерпеливо). В чем дело? Какие заказы?


Из окопа вылезает немолодой мужчина в кожаном реглане — д и р е к т о р  швейного ателье.


Д и р е к т о р. Товарищ Микишев, избавьте меня от наскоков. Идет война, я честно воюю…

А г л а я. С какого ты дня воюешь? С сегодняшнего? А примерка была в апреле. В общем, не будет через неделю пальто, сниму с тебя твое кожаное.

М и к и ш е в (резко)

. Гражданка, довольно скандалить на переднем крае! Вы, может, слышали, что у нас война?

А г л а я. Не голой же на войне ходить. Пусть шинель сошьют. Или ватник. Зима скоро…

М и к и ш е в. Зима? (Долго смотрит на нее, точно стараясь понять. Услужливо вылезшему из окопа директору.) Там у тебя остался кто-нибудь из мужчин?

Д и р е к т о р. Никак нет, все на фронте.

М и к и ш е в. А мастерицы?

Д и р е к т о р. Ковязина на окопных. Гридина на окопных. Шилова эвакуировалась, Ратько в декрете…

М и к и ш е в. С окопов вернем. (Аглае.) Вместо остальных наберете новых, из домашних хозяек. Ну, что глядите, гражданка? Я вас назначаю директором ателье. С завтрашнего дня начинайте пошив ватников для нужд фронта и населения. Вопросы есть?


Аглая оторопело молчит.


Понадобятся фонды — найдите меня или зайдите в райком к товарищу Пчелке. Все. Точка. (Директору.)

Занимайте оборону, товарищ боец.


Директор тяжело слезает в окоп. Микишев вопросительно обернулся к Пчелке. Тот молчит.


М и к и ш е в (несколько сконфуженно). Зима, говорит, скоро…

П ч е л к а (рассудительно). Зима, слава богу, еще не скоро, но… (не выдержав, хлопнул Микишева по спине.) Голова, ты чуешь, что у тебя начали крылья прорезываться?


Микишев и Пчелка уходят.


А г л а я (Виктории, нерешительно)

. Пошутил? Как по-твоему?

В и к т о р и я. Какие шутки? Аглая, я поздравляю вас!

А г л а я (захохотала). Ах ты господи! (Свекру.) Папаша, а вы чего не пошли ремонтировать? Вы же тоже бывший специалист по металлолому.

С у р о в ы й  с т а р и к (грозно). Женщина, если ты!..

А г л а я. Дома, папаша, доскажете. Ступайте скорей за ними. (Спрыгнула в окоп.)


Суровый старик, потеряв обычную величавость, догоняет товарищей. Появилась  В е р е с о в а. Проходит мимо окопа, не замечая, что из него торчат головы Виктории и Аглаи.


В и к т о р и я (тихонько). Слава богу, мама вышла из вагона. Бледная-бледная, как лунатик… Кого она ищет — меня или папу?

А г л а я. Обратно идет!

В и к т о р и я (крикнула). Мамочка, как хорошо, что ты с нами! Спускайся сюда, в траншею!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Ленин
Ленин

«След богочеловека на земле подобен рваной ране», – сказал поэт. Обожествленный советской пропагандой, В.И. Ленин оставил после себя кровавый, незаживающий рубец, который болит даже век спустя. Кем он был – величайшим гением России или ее проклятием? Вдохновенным творцом – или беспощадным разрушителем, который вместо котлована под храм светлого будущего вырыл могильный ров для русского народа? Великим гуманистом – или карателем и палачом? Гением власти – или гением террора?..Первым получив доступ в секретные архивы ЦК КПСС и НКВД-КГБ, пройдя мучительный путь от «верного ленинца» до убежденного антикоммуниста и от поклонения Вождю до полного отрицания тоталитаризма, Д.А. Волкогонов создал книгу, ставшую откровением, не просто потрясшую, а буквально перевернувшую общественное сознание. По сей день это лучшая биография Ленина, доступная отечественному читателю. Это поразительный портрет человека, искренне желавшего добра, но оставившего в нашей истории след, «подобный рваной ране», которая не зажила до сих пор.

Дмитрий Антонович Волкогонов

Биографии и Мемуары / История / Образование и наука / Документальное
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ
История «латышских стрелков». От первых марксистов до генералов КГБ

Первый биографический справочник латвийских революционеров. От первых марксистов до партизан и подпольщиков Великой Отечественной войны. Латышские боевики – участники боев с царскими войсками и полицией во время Первой русской революции 1905-1907 годов. Красные латышские стрелки в Революции 1917 года и во время Гражданской войны. Партийные и военные карьеры в СССР, от ВЧК до КГБ. Просоветская оппозиция в буржуазной Латвии между двумя мировыми войнами. Участие в послевоенном укреплении Советской власти – всё на страницах этой книги.960 биографий латвийских революционеров, партийных и военных деятелях. Использованы источники на латышском языке, ранее неизвестные и недоступные русскоязычному читателю и другим исследователям. К биографическим справкам прилагается более 300 фото-портретов. Книга снабжена историческим очерком и справочным материалом.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов , М. Полэ , сборник

Биографии и Мемуары / Документальное