Повседневная жизнь Аравии Счастливой времен царицы Савской. VIII век до н.э. - I век н.э.

Это легендарное дерево прославило «Аравию Счастливую». Не было греческого географа (ни, позднее, латинского), который бы не упоминал ладан наряду с миррой. Именно сабейский термин libnay проникает во все языки Сирии, Месопотамии и Греции, а это служит верным свидетельством того, что ладан во все эти страны поступал из одного и того же места — с юга Аравийского полуострова. Не знавший этого термина Египет ввозил ладан, конечно, из других областей, с африканского побережья Сомали или из Судана. В ассирийском языке ладан обозначается как lubbanîtum или labanâtu; в греческом — libanos; в латинском — libanus, libanum или olibanum. Позднее в арабском — и, несомненно, из того же источника — появилось еще одно слово, обозначающее ту же реалию: lubân. В Ассирии ладан упоминается со второй половины VIII века до н. э., в Палестине — с конца VII века; однако логично предположить, что он там вошел в употребление несколько ранее указанных дат^{11}. В VII веке небольшие алтари кубической формы для воскуривания ладана вдруг появляются в частных домах в Палестине; и именно в VII веке эти воскуривания решительно заменяют собою принесение в жертву тучных животных^{12}. И именно в VII веке поэтесса Сапфо (Сафо) вводит в греческий язык обозначения ладана, мирры, шафрана и восточной корицы. Стало быть, литература, как и археология, подтверждает: южноаравийский ладан появляется на Ближнем Востоке не позднее VII века до н. э.

Ладан — это смола, собираемая с различных видов дерева, обозначаемого ботаниками как Boswellia. Подобно Commiphora, этот родовой термин охватывает около двух десятков мало отличающихся друг от друга видов, присутствие которых удостоверено в Сомали, Эритрее и Южной Аравии. Только на острове Сокотра обнаружено шесть его различных видов, а на юге Йемена — еще дюжина. Наиболее характерный для всего рода и наиболее распространенный вид Boswellia sacra стал предметом многочисленных исследований. Теодор Моно описывает его как дерево высотой с трех до семи метров, разветвленное с самого основания (корней) на несколько стволов, которые, по мере роста, все более отодвигаются один от другого; наличие одного-единственного ствола следует принимать как исключение. Крона его раскидиста, как и у многих африканских акаций; ствол насчитывает четыре-пять слоев, но только один из них выделяет внутри дерева сок темно-красного цвета; каналы, по которым перегоняется смола, находятся в глубинном слое коры^{13}.

Районы, в которых произрастают ладановые, в основном сосредоточены на юге и на западе Аравийского полуострова. Их восточная граница проходит приблизительно по 47° широты, что примерно соответствует понижению горных плато Хадрамаута^{14}. Некоторые популяции Boswellia на юге обнаружены около 'Амалькима и Хаббана, а также в долинах, спускающихся с этих высоких плато к Индийскому океану. Внутренние районы Мукаллы, Шихра и Сайхута на высоте в 1000 метров усеяны рощицами ладановых. Еще далее на восток, Зуфар, по словам всех путешественников, насчитывает наибольшее число ладановых. Естественные условия там для них благоприятны: горный барьер, местами достигающий высоты в 1500 метров, принимает на себя муссонные ливни, хлещущие с июня по сентябрь; небо, стало быть, покрыто тучами довольно плотно в течение всего муссонного сезона. Теодор Бент писал в 1895 году: «Этот особый район Аравии, обеспечивавший некогда ладаном чуть не весь древний мир, невелик по размерам (…), вряд ли он больше острова Уайт (…). Долина на протяжении многих километров являет собой сплошной лес, состоящий из этих малорослых деревьев»^{15}.

Сбор ладана с древности до наших дней следует одним и тем же методам. Плиний в I веке описывает следующую практику: