Читаем Повседневная жизнь армии Александра Македонского полностью

62 Внутренняя гавань Пирея.

63 Речь идет о так называемой

aplustre (лат.), изогнутой и разукрашенной части корабельной кормы.

64

Греческий термин, означавший грузовой корабль; еще встретится и будет пояснен ниже (в разделе о понтонных мостах).

65 См.: Одиссея, III, 299.

66 Достаточно спорное утверждение, поскольку, хотя описание Индии и возникло в ходе работы Арриана над историей Александра, однако представляет собой самостоятельную работу, о чем он сам ясно говорит в «Анабасисе» (V, 5, 1). А вот событиям после Александра (323–321 годы) Арриан действительно посвятил особое, недошедшее до нас сочинение, так что продолжением истории Александра скорее следовало бы считать его.

67 Эпизод, когда аргонавты на руках в течение двенадцати дней переносят свой корабль через пустыню. Все же вряд ли правильно называть Сирт пустыней. Греки опасались этих заливов с их блуждающими отмелями, но с сушей не путали.

68 Буквально «римская власть», как называли Римскую империю в Античности. Зачастую ассоциировалась с личностью императора.

69

Славянская версия «Александрии» Псевдо-Каллисфена приведена в кн.: Александрия. Роман об Александре Македонском по русской рукописи XV в. // Изд. подг. M. Н. Ботвинник, Я. С. Лурье, О. В. Творогов. М.;Л., 1965.

70 Строго говоря, здесь сливаются Вахш и Пяндж, давая начало новой реке — Амударье.

Иллюстрации


Перейти на страницу:

Все книги серии Живая история: Повседневная жизнь человечества

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах
Брежневская партия. Советская держава в 1964-1985 годах

Данная книга известного историка Е. Ю. Спицына, посвященная 20-летней брежневской эпохе, стала долгожданным продолжением двух его прежних работ — «Осень патриарха» и «Хрущевская слякоть». Хорошо известно, что во всей историографии, да и в широком общественном сознании, закрепилось несколько названий этой эпохи, в том числе предельно лживый штамп «брежневский застой», рожденный архитекторами и прорабами горбачевской перестройки. Разоблачению этого и многих других штампов, баек и мифов, связанных как с фигурой самого Л. И. Брежнева, так и со многими явлениями и событиями того времени, и посвящена данная книга. Перед вами плод многолетних трудов автора, где на основе анализа огромного фактического материала, почерпнутого из самых разных архивов, многочисленных мемуаров и научной литературы, он представил свой строго научный взгляд на эту славную страницу нашей советской истории, которая у многих соотечественников до сих пор ассоциируется с лучшими годами их жизни.

Евгений Юрьевич Спицын

История / Образование и наука