Повседневная жизнь Арзамаса-16

На обед братия идет попарно, во главе с игуменом. При входе в трапезную монахи делают первый поклон иконе, второй — братии, что справа, третий — братии, что слева. В трапезной монахи поют молитвы. Настоятель спрашивает у братии благословения на пищу. Иноки хором отвечают: „Бог благословит“. За стол садятся по команде. В трапезной Саровского монастыря могли разместиться 500 иноков.

Во время обеда в трапезной стоит такая тишина, что каждое слово монаха, читающего поучения из жизни святых, слышно отчетливо. Молчание прерывается лишь ударом небольшого колокола. Один удар означает перемену блюд, три удара — трапеза закончена. После обеда опять поют молитвы и снова — на послушание. Затем — сбор на вечернюю службу в храме. Из него идут в трапезную на ужин и снова в церковь на так называемое „общее правило“ — поклоны и молитвы. Затем — отбой. В два часа ночи по кельям снова пройдет „будильщик“, и начнется новый день.

На молитвы и правила по уставу Саровского монастыря в общей сложности отводилось до 12 часов. Выходных у монахов не было. Непрестанные молитвы и тяжелый труд — вот по строгому монастырскому уставу непременная основа иноческой жизни»[9].

Со временем слава о строгости Саровского устава и о праведности жизни монахов Саровской пустыни распространилась далеко за пределы монастыря. По подсчетам Е. Бакаева и А. Кирдина, за все время с 1714 по 1873 год настоятелями в другие монастыри был взят 41 монах из Сарова. Многие из них устанавливали во вверенных им обителях уставы, аналогичные Саровскому. В числе монастырей, таким образом перенявших Саровский устав, были Санаксарский, Флорищева и Высокогорская пустыни, Валаамский монастырь и многие другие. В 1897 году устав Саровской пустыни вышел отдельным изданием.

Глава четвертая

Трагические страницы

Трагические страницы Сарова связаны с пожарами, когда, порой, выгорало все. Страдала Саровская пустынь и от людей. В 1706, 1712, 1714 и 1731 годах в монастырских документах зафиксированы нападения на монастырь с целью грабежа. Участвовали в этих налетах и крестьяне из окрестных деревень. Особенно жестоким было нападение 30 ноября 1714 года, во время которого сильно пострадал иеромонах Дорофей — будущий второй настоятель Саровской пустыни. Его пытали на костре, стараясь узнать, где находятся монастырские сокровища. Дорофей чудом уцелел и на всю жизнь остался без бровей и ресниц с лицом красно-бронзового цвета. В память об этом событии и похоронен был Дорофей на том месте, где, лежавшего бездыханным на угасшем костре, нашли его вернувшиеся в монастырь после ухода грабителей монахи.

Но не только с пожарами и грабежами связаны трагичные страницы Саровской пустыни. Политика и политические игры XVIII века не обошли стороной глухой провинциальный монастырь. Архивы сохранили материалы «дела саровских монахов в Тайной канцелярии». Подоплека этого дела связана с реформами Петра I. Он отменил патриаршество и ввел временную должность местоблюстителя патриаршего престола, на которую был выдвинут митрополит Рязанский и Муромский Стефан Яворский, обладавший значительно меньшими полномочиями, чем прежние патриархи, к тому же эти полномочия приходилось делить со светской властью, в частности с Монастырским приказом.

В первые годы своего существования Саровская пустынь находилась в непосредственном управлении Москвы и пользовалась покровительством местоблюстителя. В 1721 году был организован Синод, во главе которого был поставлен пользовавшийся авторитетом среди духовных лиц Стефан Яворский. К этому времени наметились уже некоторые разногласия между Яворским и Петром I в отношении к церковным реформам. Поэтому влияния на дела Синода Стефан не имел, а главным проводником идей царя стал один из вице-президентов Синода Феофан Прокопович. Феофан Прокопович, архиепископ Новгородский, выражаясь сегодняшним языком, был идеологом проводившихся Петром I реформ. Именно Прокоповичу Петр поручил подготовку новой формы духовного правления. В 1719 году Феофаном был составлен «Духовный регламент», согласно которому и был учрежден Синод (Духовная коллегия).

В 1724 году Петр подготовил указ о монашестве и монастырях. «Нетерпимый ко всякому инакомыслию, даже пассивному сопротивлению, царь не мог допустить, что в его государстве могут жить люди, проповедовавшие иные ценности, иной образ жизни, чем тот, который проповедовал сам Петр и который он считал лучшим для России», — писал историк Е. В. Анисимов[10]. Не удивительно, что в монашеской среде было много недовольных реформами, проводившимися Петром и Феофаном Прокоповичем. Архимандрит Маркелл Родышевский, написавший несколько произведений, в которых полемизировал с Феофаном Прокоповичем, был осужден и сослан, а его сочинения попали в список запрещенных.