Повседневная жизнь благородного сословия в золотой век Екатерины

Водворилась торжественная тишина. Казалось, никто не смел громко дышать. Так умолкали прочие боги, по словам Гомера в Илиаде, когда приближался Зевс. Впереди всех показался гофмаршал; за ним попарно камергеры, министры всех ведомств и прочие придворные. За ними шел князь Потемкин с жезлом, как генерал-адъютант императрицы; он шел один. Непосредственно за ним следовала та, которая, кроме своего собственного государства, тысячи существ возбуждает от тихого покоя, по одному своему усмотрению, и в Константинополе, и в Испании, и дарует мир нашему отечеству; та, флаги которой развеваются в Черном, Каспийском и Средиземном морях, также как в Балтийском и Белом; та, которая достигла того, что бесчисленное множество людей может теперь с меньшим страхом и дрожью петь молебные слова: „Сохрани нас от меча турецкого“.

Екатерина II среднего, скорее большого, чем маленького роста; она только кажется невысокою, когда сравниваешь ее с окружающими ее русскими людьми. Она немного полна грудью и телом; у нее большие голубые глаза, высокий лоб и несколько удлиненный подбородок. Так как ей теперь 52 года, то и нельзя ожидать юношеской красоты. Но она всего менее некрасива; напротив, в чертах ее лица еще много признаков ее прежней красоты и в общем видны знаки ее телесной прелести. Ее щеки, благодаря краске, ярко румяны. В ее взгляде столько же достоинства и величия, сколько милости и снисхождения.

…Как только императрица вступила в комнату, она остановилась и несколько раз милостиво поклонилась многочисленным присутствующим… Затем подходили один за другим с двух рядов и целовали ей руку… Пока это целование руки происходило… она разговаривала по-французски с графом Кобенцелем. Так как я стоял близко за ним, то мог ясно понимать. Я любовался ее снисхождением, или если хотите, ее вежливостью, ибо она исключительно говорила о его делах, о его семье и о его родственниках…

Непосредственно за монархиней следовал ее камергер г-н фон-Ланской, или, как его все здесь зовут, фаворит, быть может, красивейший мужчина, какого я в жизни видел… За ним следовало в парадном шествии до 16 или 20 придворных дам и фрейлин… Принесли прохладительное в виде ликеров, вина и печений, которыми насладились не только дамы, но и разные господа, разговаривавшие некоторое время между собою»[165].

Императорский стол

Наконец наша героиня могла отобедать. А вместе с ней и особо приближенные лица. Камер-фурьерский церемониальный журнал различал «большой» и «малый» столы государыни. «Большой» — собирался по воскресным и праздничным дням в «столовой комнате». В нем участвовало от 20 до 60 приглашенных. «Малый» — накрывался для узкого круга от двух до десяти человек в «эрмитажной» или «зеркальной» комнате, а с конца 80-х годов — в «бриллиантовой». Большие обеды никогда не устраивались во время постов, в такие дни императрица садилась за стол уединенно и права разделить с ней трапезу удостаивались только самые близкие люди. С годами их круг менялся.

В первой половине царствования это были братья Григорий и Алексей Орловы, гетман К. Г. Разумовский, Е. А. Чертков, Л. А. Нарышкин, А. С. Строганов, иногда Н. И. Панин, графиня П. А. Брюс. С середины 70-х годов к ним прибавился Г. А. Потемкин, затем П. В. Завадовский. Вообще появление за «малым» столом служило важной ступенью в выдвижении каждого следующего фаворита.

Этот процесс наглядно можно показать на примере Потемкина. Его роман с императрицей начался зимой 1774 года. 3 марта он впервые обедал с государыней во внутренних покоях в компании еще трех человек. В течение марта вместе с Григорием Александровичем к столу приглашались только С. М. Козьмин, А. И. Черкасов, А. С. Васильчиков (бывший фаворит) и иногда И. П. Елагин. Причем Потемкин указывался в камер-фурьерском журнале первым из названных лиц. Во время больших обедов фамилия выдвиженца императрицы могла затеряться среди 15–20 предстоящих ему персон. Теперь же его имя следовало за именем Екатерины, чем нарочито акцентировалось внимание публики на новом любимце.

28 июня 1774 года, в годовщину вступления императрицы на престол, впервые упомянуто, что «господа чужестранные министры имели стол у Потемкина». 30 октября государыня уже без стеснения обедала с возлюбленным наедине во внутренних покоях, а 3 ноября Григорий Александрович сам принимал Екатерину и восемь ее гостей в своих апартаментах, где был устроен «малый» стол. К этому времени его положение было уже прочным, и придворных не удивляла трапеза, устроенная почти по-семейному. С лета церемониальный журнал параллельно со столом государыни перечислял и лиц, приглашенных к Потемкину[166].

С 1783 года важное место за «малым» столом заняла Е. Р. Дашкова, вернувшаяся из длительного заграничного путешествия. В «Записках» княгиня приводила слова Екатерины о том, что «мой куверт всегда будет накрыт за этим столом и что императрица всегда будет очень рада видеть меня за обедом»[167]. В последующие годы старая подруга государыни в списке приглашенных обычно упоминалась первой из дам.