Повседневная жизнь благородного сословия в золотой век Екатерины

Солидные люди, расставшиеся с карточной игрой, всеми силами старались избегать соблазна. После женитьбы офицер или чиновник одновременно переставал посещать дамские заведения известного сорта и собрания сослуживцев, где велась азартная игра. Иное поведение считалось неприличным. О том, как много горя семье приносила игорная страсть супруга, рассказала в своих мемуарах А. Е. Лабзина. Ее история относилась к 80-м годам XVIII века. «Муж мой начал заводить свои знакомства, — писала несчастная женщина. — Пошли карточные игры, пьянствы; распутные девки были их собеседницы… Наконец и у нас в доме началась карточная игра, и целые дни и ночи просиживали. И можно себе представить, что я слышала: шум, крик, брань, питье, сквернословие, даже драки бывали! Ворота тогда и двери запирали, и, кто бы ни пришел, особливо от начальника, велено сказывать, что болен и никого не принимает. Я в это время сиживала в самой отдаленной комнате с матушкой и только плакала. Когда они расходились, то на мужа моего взглянуть было ужасно: весь опухши, волосы дыбом, весь в грязи от денег, манжеты от рукавов оторваны; словом — самый развратный вид. Сердце мое кровью обливалось при взгляде на него. Ложился тотчас спать, и сия тишина давала и мне некоторое успокоение. Когда он просыпался от этого чаду, тогда входила матушка и говорила ему все то, что могла и чем думала сколько-нибудь его остановить. И он всегда обещал ей исправиться»[352].

Однако дурные наклонности крепко держали людей. Первый муж Лабзиной — талантливый горный инженер Карамышев — помимо дурной компании имел и умных начальников, и сильных покровителей, и щедрых друзей. Но никто не мог удержать его от кутежа.

«Маленькое общество друзей»

Противовесом шумным компаниям, где за зелеными столами проигрывались целые состояния, были интеллектуальные вечера в кругу семейства и образованных знакомых — прообразы салонов XIX века. Здесь буйной гульбе и беспутству противопоставлялся идиллический мир дружбы, теплого общения, литературных, музыкальных и художественных интересов. Если главной фигурой картежного собрания являлись шулер или банкомет, то в салоне на первый план выступала дама, хозяйка дома — существо благородное и возвышенное. Именно она, вместе с приглашенными поэтами, музыкантами и политиками, олицетворяла чистые, умственно-духовные наслаждения, которыми упивалось образованное дворянство XVIII века.

Основное время мужчин принадлежало службе, зачастую в собственном доме они чувствовали себя гостями. Инициатива по созданию первых салонов всецело принадлежала прекрасному полу. Сегюр писал о русских дамах того времени: «Женщины ушли далее мужчин на пути совершенствования. В обществе можно было встретить много нарядных дам и девиц, замечательных красотою, говоривших на четырех и пяти языках, умевших играть на разных инструментах и знакомых с творениями известнейших романистов Франции, Италии и Англии. Между тем мужчины, исключая сотню придворных… большею частью были необщительны, молчаливы и, по-видимому, мало знали о том, что происходило за пределами их отечества». Именно дамы радушно принимали иностранцев, устраивали рауты и музыкальные вечера, приглашали в гости знаменитостей, то есть старались украсить свой досуг. «Так как все обедали рано, то время после полудня было посвящено визитам и съездам в гостиных, где ум и вкус образовывались приятным и разнообразным разговором. Это напоминало мне то веселое время, которое я проводил в парижских гостиных».

Сходство с родными пенатами отмечали многие французы. Роже Дама, посетивший Россию в годы второй Русско-турецкой войны, вспоминал: «Ни по костюмам, ни по манерам, ни по языку, ни даже по произношению нельзя было бы предположить, что находишься не в парижском обществе. Обычаи, внешность представляли столько сходства, женщины так изящны, мужчины так вежливы, хозяева так предупредительны, что я был поражен, увидев вдали от родины все то, что в моих глазах давало ей преимущества над всеми государствами Европы»[353].