Повседневная жизнь депутатов Государственной думы. 1993—2003

Раздались аплодисменты. Мидовская клака хлопала заученно отчетливо, не слишком громко, но и не тихо.

Увидев, что Клинтон покидает трибуну, Красоткин поспешил выйти из ложи: высокий гость должен быть сопровожден подобающей свитой.

Но ни свита, ни охрана не предупредили конфуза. Когда американский президент проходил мимо телекамер и журналистов (те, заранее предупрежденные Черемухиным^[422] о бессмысленности попыток и жесткости американских секьюрити, не лезли и вопросов не задавали), раздался крик «Билл, сними штаны и покажи, какой ты сексуальный босс!» Думская охрана немедленно стащила со стола кричавшую — вполне приличную с виду женщину.

Когда ее уводили для выяснения личности, Красоткин смотрел ей-вслед даже с сочувствием: в конце концов, только она одна рискнула задать Клинтону единственный вопрос, ответ на который с интересом послушали бы если не все, то многие из участников этого скучного протокольного мероприятия.

6 июня 2001 года.

Уже вынырнув из подземного перехода на Охотный Ряд, тетя Люба поняла, что в Думе сегодня будут какие-то споры. Второй подъезд осаждало человек сто с плакатами «Ядерному ввозу — нет!», «Штатам — доходы, а России — отходы!», «Депутат, одумайся!».

«Хорошо хоть в этот раз наручниками себя не приковывают к дверям», — сочувственно подумала буфетчица, протискиваясь через пикетчиков к входу. Как и большинство обычных российских граждан, она была категорически против ввоза ОЯТ, но, в отличие от прочих, она хорошо знала то меньшинство, от которого зависело решение.

«Ох, ребята, да хоть все лето тут митингуйте, все бесполезно», — сказала она пареньку, протянувшему ей листовку с открытым письмом академиков президенту^[423]. «Лучше быть активным, чем радиоактивным, тетя!» — Парень со значком «Яблока» на рубашке продекламировал лозунг с плаката, который держали двое других ребят с такими же значками.

С сомнением качая головой, тетя Люба вошла в здание. Улучив первую же свободную минутку, она подошла к телевизору, по которому шла внутренняя трансляция заседания. СПС и «Яблоко» настаивали на переносе рассмотрения законов об ОЯТ.

«Уважаемые депутаты, вы ездили по своим округам и видели, что народ в буквальном смысле отторгает такой закон. Ну, не хотят наши люди превращать Россию в отхожее место для иностранного ядерного дерьма. Ну, нельзя же так относиться к своему народу». — «Яблочный» депутат Митрохин, говоря, немного наклонял голову так, что казалось, сейчас боднет любого из своих оппонентов.

«Да, народ не готов. Но вы поймите, что такое народ сегодня, в этой ситуации, когда с мнением народа не считаются. Решение не единожды уже принимали вопреки мнению народа. Народ сегодня надо убеждать! А убеждать его сегодня можно только теми конкретными действиями, которые целесообразны, которые в интересах страны, в интересах своего народа», — поучал «яблочника» аграрий Геннадий Чуркин.

«Все ясно, примут», — сокрушенно сказала тетя Люба и пошла работать.

Через полчаса в буфете появилась группка журналистов. «Что там с отходами?» — спросила их тетя Люба.

«Как что? Будем ввозить! А вы сомневались в наших избранниках? Вы можете на них положиться. Чем-чем, а отходами они нас всегда обеспечат». — И незнакомый журналист криво ухмыльнулся.

15 июня 2001 года.

«Позор, позор!» — вопила Елена Драпеко прямо в ухо Виктору Плескачевскому^[424].

Плескачевский, имеющий некоторую фору благодаря микрофону, пытался рассказать залу что-то про альтернативные варианты Земельного кодекса. Однако перекричать актрису с профессионально поставленным голосом было нелегко. Особенно учитывая то, что и возле трибуны несколько десятков депутатов — коммунистов и аграриев — скандировали без остановки то же: «Позор, позор, позор!»

Грефу^[425], которому пришлось делать свой доклад прямо из правительственной ложи, было легче. И то он довольно быстро свернул выступление. А что было делать Плескачевскому?! Не отпихивать же Лизу Бричкину^[426] — этого избиратель, в отличие от Земельного кодекса, точно может не простить!

Ага! Ее, наконец, пытаются оттащить. О, Тихонов нападает на Брынцалова!^[427] Всё — началось! Куча мала.

«Не будем забывать, что в стране длительное время существует нелегальный оборот земли. И главная цель этого кодекса — поставить под государственное регулирование нелегальный оборот земли». — Плескачевский под крики Драпеко и звуки потасовки мужественно заканчивал выступление.

Георгий Боос, только что сменивший в кресле ведущего Геннадия Селезнева, пытался урезонить дерущихся. Коммунисты и аграрии продолжали осаждать трибуну, крича скороговоркой одно слово: «Позор! Позор!» Из зала доносились разные, в основном нелицеприятные, слова в адрес разбушевавшихся левых.