Повседневная жизнь Дюма и его героев

Г-жа де Вильфор представляет собой полную противоположность. Вся ее жизнь подчинена маленькому Эдуару. Ради него она совершает убийства, мечтая, чтобы наследство после всех близких и дальних родственников перешло к ее сыну. Но подобное демоническое посвящение себя ребенку оборачивается для него трагедией. Поставленная мужем перед необходимостью самоубийства (которое опять-таки призвано заставить окружающих забыть о червоточинке в семье прокурора), любящая мать сначала отравляет Эдуара, а потом уже себя и оставляет записку: «Вы знаете, что я была хорошей матерью: ради своего сына я стала преступницей. Хорошая мать не расстается со своим сыном!» (Ч. VI, XIV). Кто из знакомых навеял Дюма этот жуткий образ матери-эгоистки? Кто знает!

И наконец, Мерседес. Ее любовь к Альберу велика, ибо, кроме сына, у нее нет ничего, что привязывало бы ее к жизни. Она чутка и внимательна, ни на минуту не выпускает его из виду, но вмешивается только тогда, когда ее участие необходимо. Она фактически спасает сына от смерти, угадав намерения Монте-Кристо и придя к нему в дом накануне предполагавшейся дуэли. Более того, уверенная в понимании со стороны Альбера, она рассказывает ему о своей роли в тяжкой судьбе безвинно арестованного Дантеса и об ужасном предательстве отца Альбера, ломает юношеские идеалы сына, зная, что воспитанный ею юноша, пусть изнеженный и доверчивый, найдет в себе силы поступить мужественно и честно. Она не отговаривает его и от решения завербоваться в спаги, какой бы тревоги ни стоило это решение ей самой. Недаром Альбер считает ее идеалом и не стремится поскорее жениться, потому что мечтает встретить женщину, похожую на свою мать.

«— Женщины изменчивы, сказал Франциск Первый; женщина подобна волне, сказал Шекспир; один был великий король, другой — великий поэт; и уж, наверно, они оба хорошо знали женскую природу.

— Да, но моя мать не просто женщина, а Женщина» (4.V.VIII).

Что бы ни имел в виду Альбер де Морсер, говоря так о своей матери, сам Дюма всю жизнь поклонялся Женщине. В Ней были черты его матери Мари-Луизы, актрисы Мари Дорваль, Мелани Вальдор, Бель Кресальмер, Иды Ферье. Или, точнее, каждая из окружавших его женщин воплощала в себе частичку идеальной женщины; коллекционируя любовные приключения, наш герой, возможно, всю жизнь по кусочкам собирал этот недостижимый идеал. Но раз уж поиск не казался ему бесплодным, раз уж он не боялся очередного разочарования, то и многие его героини имели силы вырваться из духоты полного условностей мира и хотя бы на миг почувствовать в себе эту Женщину, природную и свободную.

Глава седьмаяНаука и медицина, магия и прочая чертовщина

Дюма интересовался не только историей и социальными науками. Не меньше увлекали его и науки естественные.

Наверное, можно сказать, что писатели-романтики вообще питали слабость к медицине их мятущиеся герои и героини часто падали в обморок, были подвержены нервным срывам, умирали от сердечных приступов и особенно от чахотки. Среди реальных людей, не книжных персонажей, также было модно являть миру болезненную бледность, испытывать головокружения, хвататься за сердце и покашливать. Дамы, даже абсолютно здоровые, имели при себе флакон с нюхательной солью. Мужчины зябко подергивали плечами и прижимали к губам носовые платки. Болезненность казалась знаком причастности к возвышенному.

В молодости, завоевывая Париж, Дюма поддался всеобщему увлечению. Вместе с другом Адольфом де Левеном они вообразили, что больны туберкулезом Позднее Дюма вспоминал об этом со свойственным ему юмором: «Мода была на чахотку; чахотка была у всех, прежде всего у поэтов; считалось хорошим тоном харкать кровью при всяком подходящем случае, связанном с эмоциями, и умирать до тридцати лет.

Само собой разумеется, что мы с Адольфом, оба молодые, тощие и длинные, претендовали на чахотку, и, в общем, это право окружающие за нами признавали» («Мои мемуары»).

Однако ж нет худа без добра. Уверовав в слабость своего здоровья, друзья обратились к врачу. Для консультации у прославленных светил денег у них не было, поэтому они отыскали доктора Тибо, молодого врача, еще не успевшего приобрести популярность и потому радовавшегося любому клиенту. Он работал в больнице «Шаритэ». Видимо, из соображений собственной выгоды доктор не стал сразу объявлять приятелям, что они абсолютно здоровы, но туберкулез, к их разочарованию, отверг. Впрочем, на этом знакомство с Тибо не прекратилось, и оно оказалось для Дюма весьма полезным. Молодой, жаждущий познания драматург часто заходил к доктору в больницу, наблюдал, расспрашивал, интересовался анатомией, физиологией, болезнями человека, лекарствами. В свободное время натуралист Тибо проводил у себя дома физические и химические опыты. Дюма сразу стал завсегдатаем этих сеансов, тем более что у доктора была хорошенькая соседка.