Повседневная жизнь Дюма и его героев

Следует обратить внимание на то, что в жизни так называемых положительных героев действует та же логика. Можно было бы спросить, почему Провидение в лице Эдмона Дантеса не сразу же избавило арматора Морреля от банкротства, а лишь предоставило отсрочку выплат. Наверное, в этом был элемент испытания тяготами жизни, провозглашаемый Монте-Кристо как один из принципов его жизненной философии. Но думается, дело не только в этом. За что вообще страдает Моррель? Почему этот достойный и весьма симпатичный человек, вроде бы всегда старающийся быть справедливым и помогать тем, кому может помочь, вдруг оказывается на грани банкротства и самоубийства? Трудно поверить, что он делает что-то непровиденциальное, иначе говоря, недостойное. Однако обратимся к первым страницам романа. Корабль Морреля «Фараон» возвращается в трауре, и арматор обеспокоен этим. Он спрашивает, что случилось. Дантес отвечает:

«— Большое несчастье, господин Моррель, — (…) мы лишились нашего славного капитана Леклера.

— А груз? — живо спросил арматор.

— Прибыл в целости (…) Вы будете довольны… Но бедный капитан Леклер…

— Что же с ним случилось? — спросил арматор с видом явного облегчения» (Ч. I, I).

По мере грустного рассказа Дантеса г-н Моррель окончательно успокаивается, понимая, что смерть капитана не принесла ему убытков. Он отделывается дежурной фразой: «Что поделаешь! Все мы смертны!» — и вновь переводит разговор на сохранность груза, которая беспокоит его явно больше, чем жизнь человека. Это смещение ценностей в душе арматора и запускает механизм воздаяния за нарушение природной гармонии. Без всякой видимой причины, без козней врагов, а вроде бы по чистой случайности, он постепенно теряет все свое богатство, но зато научается превыше всего ценить преданность окружающих людей. И когда через много лет обедневший Моррель получает известие о гибели «Фараона», его первый вопрос уже не о грузе.

«— А экипаж? — спросил Моррель.

— Спасен, — сказала Жюли. (…)

Моррель поднял руки к небу с непередаваемым выражением смирения и благодарности.

— Благодарю тебя, Боже! — сказал он. — Ты поразил одного меня!» (Ч. II, VIII).

Именно эта внутренняя метаморфоза, произошедшая с достойным арматором, позволяет ему получить отсрочку платежа, а впоследствии, когда в тяжелых условиях он сохраняет свое бережное отношение к людям, Провидение дарует ему полное спасение. Не будь этого изменения, благодарный Эдмон Дантес вряд ли смог бы спасти своего благодетеля от несчастья.

И наконец, еще одно знаменательное отличие от истории Пико. Неутомимый мститель не пощадил детей Лупиана, которые не были виноваты в случившейся драме. Монте-Кристо, слегка увлекшись своим мщением, тоже чуть было не погубил Альбера де Морсер и Валентину де Вильфор. Однако Провидение не допустило такого развития событий. В последнюю минуту Монте-Кристо сам успевает прийти на помощь Валентине, а Альбер, под влиянием Мерседес, оказывается в состоянии сделать очень трудный выбор и, признав правоту Дантеса в его действиях по отношению к графу де Морсер, предотвращает трагическую развязку.

Таким образом, позвольте не согласиться с теми исследователями творчества Дюма (а среди них, к сожалению, и Андре Моруа), которые считают, что основным двигателем его сюжетов является Его Величество случай. На примере романа «Граф Монте-Кристо» мы уже видели, что у Дюма миром правит исповедимое в своих действиях Провидение, наставляющее человека на путь гармоничного сосуществования с миром и с собственной внутренней природой. В дальнейшем на примерах из других произведений писателя мы убедимся, что от изложенной концепции он не отступает ни на шаг. Но это отнюдь не значит, что случайность в его сюжетах отсутствует. Каково же провиденциальное понимание случайности?

«Случайность — это резерв Господа Бога. Всемогущий вводит в действие свой резерв лишь в очень важных обстоятельствах, в особенности теперь, когда Он убедился, что люди стали достаточно проницательны и умеют взвешивать и предвидеть возможный оборот событий, наблюдая природу и закономерное устройство ее элементов.

Между тем Господь Бог любит или должен любить расстраивать замыслы существ, обуянных гордыней… любит расстраивать замыслы гордецов при помощи явлений им неизвестных, вмешательств которых они предвидеть не в состоянии» («Сорок пять». Ч. III, XIX).