Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Приметы и суеверия

По несчастию, большая часть толкователей не согласны между собою. Одни полагают, что должно толковать сны сообразно с представляемыми ими образами; другие утверждают, что должно принимать их в противную сторону. То же самое разногласие и в отношении обстоятельств времени и места. По мнению Плутарха, осенние сны не имеют никакой важности, потому что осень — время хлебосольства, и все сны бывают тогда следствием дурного пищеварения.

Один немецкий доктор, Адриан Ионге, собрал в нескольких латинских строфах все способы снотолкований. По словам этого доктора, видеть во сне чистую воду означает спокойствие ума и сердца; разлитие реки — скорое изгнание; конфекты, пирожное, мороженое и вообще все сладкое и приятное на вкус предвещает горе, а слезы, напротив, радость. Латук — предвестник тяжкой болезни; золото, серебро, сокровища означают бедность и нищету, и пр.

Никто так умно не смеялся над снами, как Цицерон, Ксенофан и эпикурейцы, сравнивавшие человека, который видит сны, с пьяницею или сумасшедшим. Они спрашивают, что бы стали делать с этими людьми, если бы они, по пробуждении, сохранили сумасбродные мысли, которые имели во время сна. В таком случае всю Вселенную должно бы было превратить в домы умалишенных. Думают, что боги, говорят они, избирают время нашего спокойствия для сообщения с нами; если это правда, то каково же им каждую ночь являться ко всякому из нас с советами! Если бы боги хотели говорить с нами тайно, то зачем бы им было избирать для того ночь? Разве не могли бы они говорить с нами во время дня? ^[40]

Если бы боги занимались нашими снами, продолжают они, то неужели не было бы в них более порядка и здравого смысла? Неужели боги отягощают наш желудок тяжестью своего тела, пугают нас страшною образиною задушающего нас медведя или кошки? Неужели боги виноваты в том, что во время сна мы лишаемся свободы дышать и двигаться? Не доказано ли, что человеку со спокойным умом и исправным желудком никогда ничего не снится? Всякой сон есть следствие дурного пищеварения и беспокойного духа. Наконец, если допустить, что боги или гении посылают нам сны, то необходимо также допустить, что они же посылают сны собакам, кошкам и птицам?

Не унизительно ли для человеческого разума, что до сих пор существуют еще толкователи снов? Не смешно ли, что пишутся и продаются книги для объяснения сновидений? И, наконец, не смешнее ли и не унизительнее ли, что находятся люди, которые покупают эти книги?.. ^{18}

Глава XVIII

« Когда какое-нибудь предзнаменование угрожало несчастием, мы трепетали от ожидания…» ^{1}

Как скоро снег сошел, мы поехали все вместе поклониться могилам бабушки и Надежды Васильевны, похороненной с ней рядом.

Явился на кладбище священник, давно уже знакомый со всем семейством, и моя тетка попросила его, по обыкновению, отслужить панихиду. Мы вошли в церковь, и служба началась. Вдруг священник, поминая усопших, назвал «боярыню Марию и девицу Веру». Во второй раз он повторил ту же ошибку. Тогда я подошла и заметила ему вполголоса, что он сбивается в именах. «Вам это послышалось, — сказал он, — как мне их не знать» и в третий раз громко произнес: «упокой, господи, души усопших раб твоих, боярыни Марии и девицы Веры». Мы невольно переглянулись, но Вера Васильевна продолжала молиться, не оборачивая головы и как будто ничего не замечая.

Это обстоятельство, неоспоримо ничтожное, если на него взглянуть серьезно, очень, однако, смутило нас, и мы возвратились домой в глубоком безмолвии.

Дня через два Вера Васильевна позвала меня в свою комнату и затворила за мной дверь.

— Послушай, Катя, — сказала она, — я чувствую, что недолго наживу. Здоровье мое слабеет, и намедни меня уже отпели на панихиде… Я хочу писать свою духовную… ^{2}

* * *

…Священник во время обедни, на ектений, ошибся и вместо того, чтобы помолиться «о здравии» княгини Кочубей, он помянул ее «за упокой». Она, разумеется, как всегда, находилась в церкви, и можно себе представить, какое неприятное впечатление эта ошибка произвела на женщину уже старую и необыкновенно чванную. Что же касается Строганова, то он просто рассвирепел. Едва обедня кончилась, он вбежал в алтарь и бросился на священника; этот обмер от страха и выбежал в боковую дверь вон из церкви; Строганов схватил стоявшую в углу трость священника и бросился его догонять. Никогда мне не забыть, как священник, подбирая рукой полы своей добротной шелковой рясы, отчаянно перескакивал клумбы и плетни, а за ним Строганов в генеральском мундире гнался, потрясая тростью и приговаривая: «Не уйдешь, такой-сякой, не уйдешь» ^{3}.

* * *