Повседневная жизнь этрусков

Сторонники этой теории строят свои выводы на нескольких аргументах, которые они считают очень важными. Т. Моммзен, например, аргументирует свое мнение следующим образом: «Судя по тому, что древнейшие и значительнейшие этрусские города находились глубоко внутри материка, а на самом берегу моря не было ни одного сколько-нибудь выдающегося этрусского города, кроме Популонии, который, как нам положительно известно, не входил в древний союз двенадцати городов; далее, судя по тому, что в историческую эпоху этруски продвигались с севера на юг, следует полагать, что они попали на полуостров сухим путем; к тому же мы застаем их на такой низкой ступени культуры, при которой переселение морским путем немыслимо. Через проливы народы перебирались и в древнейшие времена, как через реки; но высадка на западном берегу Италии предполагает совершенно другие условия. Поэтому древнейшее место жительства этрусков следует искать к западу или к северу от Италии. Нельзя назвать совершенно неправдоподобным предположение, что этруски перебирались в Италию через Ретийские Альпы, так как древнейшие из известных нам обитателей Граубюндена и Тироля — реты — говорили с самого начала исторической эпохи по-этрусски».

Что же касается восточной версии происхождения этрусков, то тут Т. Моммзен категоричен: «Конечно, могло случиться, что какая-нибудь кучка малоазиатских пиратов пробралась в Этрурию и что ее похождения вызвали появление таких сказок, но еще более правдоподобно, что весь этот рассказ основан на простом недоразумении». Дополнительным аргументом в пользу «нордической» версии считается предполагаемая связь между названием племени «реты» (rhaeti

) и тем, как тосканцы называли себя на этрусском языке: «расена». Кроме того, в придунайской Ретийской области были обнаружены надписи, сделанные этрусскими буквами на языке, не только похожем на этрусский, но, по мнению некоторых исследователей, даже идентичном ему.

Сторонником «нордической» версии является и немецкий историк античности Бертольд Нибур, который утверждает, что этруски, звавшие себя «расена», были ретами, спустившимися с Альпийских гор. А вот Жан Ноэль Робер выдвигает иной вариант данной версии: «Распространение этрусской цивилизации с юга на север выглядит более правдоподобно, чем в противоположную сторону». Этого же мнения придерживается и Реймон Блок, который пишет: «Перед нами пример того, как из истинных фактов выводятся ложные заключения. Присутствие этрусков в Ретии — реальность. Но это произошло сравнительно недавно и никак не связано с гипотетическим переходом этрусков по альпийским долинам. Лишь в IV веке до н. э., когда из-за кельтского вторжения этрускам пришлось уйти с Паданской равнины, они нашли убежище в альпийских предгорьях… Найденные в Ретии надписи этрусского типа, созданные не ранее III века до н. а, превосходно объясняются именно этим перемещением этрусских беженцев на север».

Третья точка зрения на первоначальную «прописку» этрусков принадлежит Дионисию Галикарнасскому. Он пишет следующее: «Я не думаю, что тиррены были выходцами из Лидии. Язык у них и у лидийцев разный; и нельзя сказать, что они сохранили какие-либо другие черты, которые носили бы следы происхождения с их предполагаемой родины. Они поклоняются иным богам, чем лидийцы; у них другие законы, и, по крайней мере, с этой точки зрения, они отличаются от лидийцев сильнее, чем даже от пеласгов. Таким образом, как мне кажется, правы те, кто утверждает, что этруски — народ коренной, а не пришедший из-за моря». Как видим, основываясь на том, что с лидийцами у этрусков не было ничего общего (ни языка, ни богов, ни законов, ни традиций), Дионисий причисляет их к местным племенам, то есть к коренным жителям Апеннинского полуострова. Он утверждает, что «этрусский народ никуда не странствовал и был всегда там, где он есть».

А вот какого мнения по этому поводу придерживается Жан Ноэль Робер: «Тезис Дионисия должен рассматриваться с очень большой осторожностью. Другие заявления из его произведений, враждебные этрускам, опровергают даже очевидные вещи по поводу заимствований, которые римская цивилизация была вынуждена делать у своего соседа во времена королей. Надо рассматривать подобное видение истории в общей перспективе жизни этого историка в славную эпоху императора Августа: для него Рим был греческим городом, который принял многие группы населения, пришедшие с Востока. Этруски же, напротив, были для него лишь варварами, не-греками, которых Рим имел полное право завоевать. Для него они могли быть только коренными жителями, на которых бросила свет блестящая греческая цивилизация. Видно, что оригинальный взгляд Дионисия отвечает политическим требованиям оценки Рима, которым он восхищался, несмотря на какую-либо историческую объективность (впрочем, объективность никогда не была важна для древнего историка)».