Повседневная жизнь этрусков

Удивительна, к примеру, общность этрусков с древними империями Востока в плане религии. На протяжении всей истории этрусков другие народы восхищались, в частности, их способностью истолковывать знаки судьбы. Ни в одной другой части античного мира мы не найдем ни подобной страсти к гаданию, ни подобной искушенности в толковании воли богов по небесным явлениям, раскатам грома и внутренностям жертв. Нигде — кроме Ассирии и Халдеи: местные волхвы тоже славились познаниями в астрологии и гепатоскопии (гадании по внутренним органам). Возникает большой соблазн признать этрусков их отдаленными, но верными наследниками. В музее Пьяченцы хранится бронзовая баранья печень, выпуклая поверхность которой разделена на 44 сектора, каждый из которых носит имя определенного божества. Поражает сходство этого предмета с тремя десятками слепков печени из терракоты, также разделенных на сегменты и снабженных надписями, которые были найдены в Мари, в среднем течении Евфрата, и датируются началом И тысячелетия до н. э.

С другой стороны, гипотеза о восточном происхождении этрусков проливает некоторый свет на тайну их языка. Язык этрусков не может быть отнесен к индоевропейской семье, и он коренным образом отличается от латыни, оскского, умбрского, кельтского, греческого, санскрита, однако некоторые грамматические его особенности встречаются в наречиях запада Малой Азии — лидийском, карийском, ликийском. На погребальной стеле, найденной в 1885 году французскими археологами на Лемносе (северная часть Эгейского моря) и относящейся к VI веку до н. э. — то есть еще до афинского завоевания острова и введения там греческого языка, — имеется эпиграфический текст, подлинность и значение которого подтверждены более поздними находками; он составлен если не на этрусском языке, то, по меньшей мере, на очень на него похожем. Мы не станем подробно останавливаться на особенностях лексики и морфологии, подтверждающих тесную связь между двумя языками. Однако мы помним, что, по словам Геродота, тиррены во время своих странствований «пожили со многими народами» и какая-то их часть вполне могла остаться на Лемносе.

Казалось бы, все ясно, так что же мешает сегодня все большему числу этрускологов поддержать версию Геродота? Прежде всего, она похожа на множество древних легенд, в которых зарождение какой бы то ни было цивилизации на западе Средиземноморья связывалось с миграцией народов с Востока. В этом контексте Геродотово переселение спутников Тиррена и их остановка в Этрурии априори заслуживают доверия не более, чем Вергилиево путешествие Энея и его спутников, которых пожар Трои заставил покинуть Фригию и искать пристанища в устье Тибра. Но в основном отказ от гипотезы о восточном происхождении этрусков связан с невозможностью для археологов найти в цепи цивилизаций, сменявших друг друга в центральной части Италии, достаточно четкий разрыв, который можно объяснить массовым вторжением чужеземного народа.

Долгое время это вторжение относили к VII веку до н. э., когда «востокообразная» цивилизация, о которой мы уже говорили, пришла на смену культуре Виллановы, в течение двух веков господствовавшей на землях Тосканы и получившей свое имя по названию городка в окрестностях Болоньи, где и были обнаружены ее следы. В начале ее развития для нее были характерны погребальные ритуалы с кремацией умерших, пепел которых помещали в урны, сделанные в форме хижины, или в оссуарии, состоявшие из двух конусов, наложенных друг на друга, а также геометрический орнамент. На более продвинутой стадии развития наряду с кремированием появляются захоронения в могилах — без какого-либо влияния новых этнических факторов, — а похоронные атрибуты становятся все богаче. Однако теперь уже совершенно ясно, что ориентальная цивилизация прослеживается почти во всех местах, где сложилась культура Виллановы, являясь ее продолжательницей и преемницей: например, этрусские склепы, вырубленные в скале, стали естественным видоизменением виллановских могил. Это подтверждено раскопками в Черветери, Тарквиниях и Больсене, где Реймону Блоку удалось обнаружить древний этрусский город Вольсинии. Из этого следует, что, если восточные элементы и пришли на побережье Тирренского моря, их было не так много, чтобы оказать сколько-нибудь ощутимое влияние на основное население. Возникает вопрос: а не были ли сами виллановийцы этрусками? В то же время в Больсене находят фундаменты хижин, оставшиеся от предыдущей цивилизации конца бронзового века — цивилизации апеннинского типа, широко распространенной вдоль всего горного хребта Апеннин. Короче говоря, «незваные гости» никак не вписываются в картину доисторического и протоисторического прошлого италийцев, если только не перенести их вторжение, вслед за Геродотом, в мифологическое XIII столетие до н. э., то есть во тьму веков.

Гипотеза об автохтонности этрусков