Повседневная жизнь Французского Иностранного легиона: «Ко мне, Легион!»

В наши дни на улицах Москвы можно увидеть наших «солдатиков»: их привлекают иногда к каким-нибудь общественно полезным работам. Выполнив свой долг, защитники начинают приставать к прохожим: просят милостыню. «На сигареты». А может, и на батон хлеба с колбасой. Или пиво. В отличие от цыганят на Новом Арбате — мастеров своего дела, которым через окно большого черного джипа нередко перепадает крупная купюра, наши бойцы делают это стыдливо и неумело, словно стесняются своего положения. Мне они напоминают Кису, который в романе Ильфа и Петрова кричал: «Никогда, никогда Воробьянинов не протягивал руки!» Русские в Константинополе были примерно в таком же положении, что и эти мальчики в камуфлированной форме…

В прошлом именно деньги, точнее их полное отсутствие, толкали мужчин на вступление в Иностранный легион. Например, именно нужда заставляла русских вступать в легион в 1920 году в Константинополе. И многих ждало разочарование, как пишет в своих воспоминаниях современник: «Настроение упало у всех, почти всю дорогу молчали. Обещали нам очень многое: жалованье на всем готовом 150 франков, премия 500 франков и по окончании пятилетнего контракта — по 5 тысяч франков. Самое же главное — это условия жизни: охота, охрана, легкие занятия… Но были обмануты во всем, кроме премии, которую мы получили: 250 франков — по приезде и еще столько же — через четыре месяца».

До 1958 года жалованье солдата было разделено на две части: первая и основная шла на его счет, к которому «первосрочник» старался не притрагиваться до самого конца своей службы — через первые пять лет службы по первому контракту он ощущал себя «богачом». А вторая часть выдавалась на руки — это «карманные» деньги на табак, выпивку и прочие мелкие легионерские радости. Как семь рублей в месяц «на махорку» в Советской армии, которые обычно тут же отбирали «дембеля». Или как хорошие родители выдают примерным детям деньги на школьные завтраки и прочие мелкие «расходы», чтобы они чувствовали себя «взрослыми».

Выдачу денег осуществлял или казначей, или сам капитан. Сегодня все перечисляется на банковскую карту легионера, а деньги на обмундирование — на специальный счет с «целевыми» расходами. Сегодня, так же как и в прошлом, те, кто приходил в легион «подзаработать», быстро понимали, что здесь не разбогатеешь. Казак-кавалерист Николай Матин, как и большинство его соотечественников, пришел в легион ради денег, поэтому жалуется: «Французы нас обманули, жалованье платят только 25 сантимов в день, «охоты» мы дожидаемся уже две недели, и отношение со стороны французов к нам очень скверное, в особенности к офицерам». Это и понятно: он пришел сюда за деньгами, а не за приключениями и воинской славой. Это очень напоминает сетования современных московских строителей — гастарбайтеров, которым прораб-жулик не выплатил всю обещанную сумму…

Перед самым началом Первой мировой войны легионер получал 75 сантимов в день на руки, что составляло целых 11 франков и 25 сантимов за две недели. Но во время войны эта сумма постепенно снижалась и доползла до 25 сантимов в день, чем нередко возмущаются в своих записках русские легионеры 1914 года. Так что 42 тысячи легионеров Маршевого полка под началом своего славного генерала Ролле добывали победу Франции всего за 25 сантимов в день! А чтобы послать письмо за границу, требовалось заплатить один франк и 50 сантимов, значит, чтобы написать домой, что он жив, легионеру нужно было за марку и конверт отдать свою недельную зарплату! Ролле возмущала подобная ситуация, при том, что легионерам ничего не обходилось дешевле: ни табак, ни почтовые отправления. Он бомбардировал казначейство, но ситуация поправилась только после войны — легионерам снова стали платить 75 сантимов в день. Также Ролле «пробил» и выплату премий своим солдатам — впервые легионеры стали получать за свой труд денежные поощрения только с 1919 года — впервые за 88 лет существования Иностранного легиона!

Легионер никогда не «откладывал на старость» и никогда не был богат, однако у него всегда находилась возможность угостить товарищей. Когда каждый платит за себя, то деньги — в кучу, а если у кого-то сейчас их нет, каждый немного прибавит, и все без труда расплатятся за выпивку и женщин. (Это точная копия отношений басков: если в большой давней компании кто-то бедствует, то это вовсе не повод уклониться от встречи, — за друга скинутся все!)