Ее влияние на теорию психоанализа : может быть, именно она была целомудренной музой идеи сублимации и любви, не имеющей сексуальной цели, а также той женщиной, которая подсказала ему следующую мысль: «Каким бы странным это ни казалось, но я полагаю, следует допускать возможность того, что в самой природе сексуальных побуждений заложено нечто, мешающее достижению полного удовлетворения».
Эпистолярные встречи : в течение четверти века они обменивались письмами. «Я вам пишу, чтобы раскрыть свое сердце, поскольку наша встреча в ближайшее время невозможна ни с той, ни с другой стороны. Как жаль, что нам приходится отказываться от стольких вещей!» – писал он Лу, а она более оптимистично отвечала: «Мы обязательно встретимся, даже если нам придется ковылять навстречу друг другу, перебирая костылями, и можно сказать, что я уже начинаю ковылять с радостным нетерпением». Фрейд писал ей о музыке: «Я завожу какую-нибудь мелодию, обычно самую простенькую, а вы подхватываете ее на октаву выше». Лу в ответ писала о сладостях. Получив его «Введение в психоанализ», она написала ему: «Насладившись вначале всем этим целиком, я принялась "копаться" в пирожном, исследуя его кусочек за кусочком и выбирая оттуда самые крупные и самые свежие изюминки».
Несмотря на различие темпераментов и мировоззрений и благодаря тому, что они спокойно относились к разногласиям и секретам друг друга, за двадцать пять лет их дружба ни разу ничем не была омрачена, ни разу Учитель ни в чем не упрекнул свою столь независимую в суждениях ученицу. Лу была единственной сестрой пятерых братьев (а Фрейд был старшим братом пяти сестер), но старый профессор всегда считал, что братьев у нее было шестеро. Не себя ли он причислял к ним?
Описание: с 1929 года она стала домашней работницей в семье Фрейда и вместе с ним уехала в эмиграцию в Лондон. Благодаря ее памяти на рабочем столе Фрейда в его лондонском жилище на Мэрсфилд-гарденс были расставлены в первоначальном порядке античные статуэтки. Она оставалась на службе у Анны Фрейд до 1982 года. А в Вене именно она открывала Дверь пациентам, и те очень ценили ее радушный прием. Хилда Дулиттл, Джозеф Уэртис и Абрам Кардинер запомнили ее хорошенькой молоденькой девушкой с кокетливой наколкой в волосах и в маленьком фартучке на талии.