Повседневная жизнь итальянской мафии

Гнев Бускетты заметно подействовал на Пиппо Кало, так как последний стал сама любезность и рассказал ему о «семейных» проблемах, которые его занимали. Пиппо Кало было сложно найти себе достойного заместителя. Когда-то он вынужден был разжаловать Томмазо Бускетту из своих заместителей в простого «бойца» за «некорректное» поведение в одной афере, связанной с контрабандой табака. Человек, которого он избрал преемником Бускетты, некий Джованни Липари по прозвищу Лысый, явно не мог вести дела. Это был бывший парикмахер, который всегда выделялся именно своей неприметностью и незначительностью.

Томмазо Бускетта понял, что Пиппо Кало неспроста рассказал ему о своих проблемах. Это было завуалированное предложение вновь стать заместителем главы «семьи» Порта Нуовы. Безо всяких околичностей он прямо заявил Пиппо Кало, что у него нет никакого желания оставаться в Палермо и что он предпочитает вернуться в Бразилию, где его ждут неотложные дела.

У Пиппо Кало не было возражений. Он сказал только следующее:

— Если ты останешься в Палермо, ты мог бы сделать хорошее состояние. Вито Чанчимино удалось выиграть конкурс на реставрацию исторического центра города. А Вито Чанчимино в наших руках. Это человек Сальваторе Риины.

«Крестный отец» в христианско-демократической партии

В то время Вито Чанчимино был одним из самых влиятельных в Палермо людей. Чанчимино почти тридцать лет подвизался как на общественных должностях, так и за кулисами политической власти. Занимая важный пост с конца 50-х годов в христианско-демократической партии, Вито Чанчимино сумел прибрать к рукам службу общественных работ города Палермо. Это было во время того «взрыва», о котором говорилось выше и в результате которого Палермо стал одним из промышленных центров Италии. Ничего удивительного, что несколько лет спустя парламентская комиссия по расследованию деятельности мафии обвинила его в связях с людьми из «Коза ностры». Став в 1971 году мэром Палермо, Вито Чанчимино спустя всего шесть месяцев вновь ушел в тень, целиком занявшись своими делами, которые имели отношение к спекуляции недвижимостью, торговле политическим влиянием и другим махинациям, о которых ему меньше всего хотелось с кем бы то ни было говорить. Его состояние, исчислявшееся миллиардами лир, вполне можно было назвать транснациональным, ибо владения его простирались от Палермо до Канады.

Так что признание Пиппо Кало было отчасти неожиданным для Томмазо Бускетты. Хотя он, как и всякий другой, знал, что Вито Чанчимино родился в маленьком городке Корлеоне, как и этот монстр Лучано Леджо, а также глава группировки корлеонцев в Капитуле Сальваторе Риина.

Правда, Томмазо Бускетта уж нисколько не был удивлен, когда услышал, как его друг Стефано Бонтате комментирует взрыв, произошедший в загородном доме Нелло Мартиллуччи, мэра Палермо и политического соперника Чанчимино в христианско-демократической партии.

— Этот рогоносец Риина напустился на Мартиллуччи только потому, что тот не дружит с Чанчимино.

Пренебрежение, если не сказать презрение, с которым «люди чести» обращались с политическими деятелями, объясняется тем, что на протяжении десятилетий большинство местных, региональных и общенациональных депутатов, а также многие муниципальные советники были обязаны своим назначением голосам, которые им обеспечили различные «семьи» острова. Если случаи тайного сговора чаще всего раскрывались в христианско-демократической партии, другие политические партии, такие, как социалисты, социал-демократы или либерал-демократы, отнюдь не оставались выше подозрений. В то время нередко случалось так, что министры Итальянской республики удостаивали своим посещением банкеты «людей чести», причем последние не могли лишить себя удовольствия в их присутствии поднять бокал за «семью» или за «друзей наших друзей».

Вито Чанчимино был всего лишь одним из многих ему подобных, и каждый в Палермо знал, что единственный, с кем он желал свести политические счеты, — Сальво Лима, «крестный отец» христианских демократов острова, неприкасаемый, выдвинутый в Европарламент после того, как его обвинили в слишком тесных связях с некоторыми «семьями» «Коза ностры».

Кризис

Само собой разумеется, что посулы Пиппо Кало, обещавшего верную возможность сколотить состояние, не возымели действия на Томмазо Бускетту, тем более что последний давно уже понял, что гораздо легче обогатиться на торговле наркотиками, нежели на спекуляциях недвижимостью. Понимая, что Пиппо Кало попытается любой ценой извлечь для себя из этого максимальную выгоду, Томмазо Бускетта все же затеял с ним разговор о кризисе, который угрожает «Коза ностре».

В конце концов Пиппо Кало был одним из немногих очень влиятельных в Капитуле людей, и он не мог не обозначить официально своей позиции в отношении корлеонцев и их противников. Томмазо Бускетта поделился с ним своими опасениями, произнеся даже имя своего друга Стефано Бонтате.

Несмотря на прежнюю дружбу — оба они когда-то немало наворотили вместе, — Пиппо Кало был явно раздосадован: