Повседневная жизнь московских государей в XVII веке

Значимость Марфы (в миру Ксении Ивановны, урожденной Шестовой) для сына-царя в первые годы его правления трудно переоценить. В русском средневековом обществе только некоторые категории женщин обладали особым статусом: царицы и царевны, а также знатного происхождения «матерые вдовы», выполнявшие в семье функции отца до совершеннолетия детей. А уж если в роли «матерой вдовы» оказывалась мать царя, то в ее руках сосредоточивалась огромная власть и, соответственно, на ее плечи ложилась огромная ответственность. В подобном положении и оказалась мать шестнадцатилетнего Михаила Романова, поскольку Филарет целых девять лет пребывал в польском плену. Именно старицу Марфу в 1613 году великое московское посольство просило благословить сына на царство — и получило отказ со ссылкой на «малодушество Московского государства всяких чинов людей», из-за которого управлять государством невозможно. Однако бояре всё же уговорили ее, а она в свой черед уговорила сына принять сей тяжкий крест. Первые шесть лет правления Михаила Федоровича от имени «государыни великой старицы инокини Марфы Ивановны» управлялось дворцовое хозяйство, посылались грамоты в монастыри, с ее помощью возвышались придворные и т. п. После возвращения из плена патриарха Филарета она передала эти полномочия вернувшемуся супругу, ставшему соправителем сына, но не вернулась к теремной жизни, а лишь отошла в сторону, по-прежнему зорко следя за сыном, в особенности в повседневной жизни. Она постоянно сопровождала царя на богомолье в Троице-Сергиев и другие монастыри, препятствовала его женитьбе на Марии Хлоповой, «мутила воду» при дворе.

Личность инокини Марфы раскрывается в сорока семи письмах 1619–1628 годов, адресованных патриарху Филарету, в которых она как бы переосмысливает свой статус по отношению к бывшему супругу. В первых посланиях, эмоционально выражая благоговение перед «неблазненым страдальцем во Христе», вынесшим долгий польский плен, она еще упоминает о браке, связывавшем их долгие годы, а затем одергивает себя, подчеркивая разницу в статусе: она — супруга «преждебывшая», «ныне же духовная ваша дщерь». В дальнейшем Марфа акцентирует внимание именно на высоком сане и религиозной значимости своего адресата, как бы напрочь забывая о своих с ним отношениях и именуя себя кратко: «старица Марфа». Она обращается к Филарету столь же напыщенно, как и сын: «кормчий Христова корабля», «вышестественный в подвизех и равноангелный изволением», «богодухновенный в человецех», «учитель православных» и т. п.

Но в отношениях с придворным окружением, а также с сыном-царем старица Марфа проявляет и силу воли, и упрямство. Мы уже видели, как упорно она препятствовала женитьбе Михаила Федоровича на Марии Хлоповой.

Мария Ильинична Милославская, первая жена Алексея Михайловича, временами также демонстрировала твердость характера. Так, во время морового поветрия (чумы) 1654 года, когда царь был на русско-польской войне, она взяла на себя смелость письменно обратиться к князю М. П. Пронскому «с товарыщи» с призывом поддерживать в народе авторитет Церкви, разъясняя, что остановка издания Печатным двором богослужебных книг вызвана эпидемией, а не отменой реформы Никона: «Книг печатать не велено для морового поветрия, а не для их бездельных врак». Она потребовала присылать грабителей и воров, пойманных в Москве во время чумы, в свой стан в Троице-Сергиевом монастыре. Воеводы регулярно докладывали государыне об обстановке в городе во время эпидемии. Царица выделила большие денежные средства на устройство по разным городам госпиталей для раненых и изувеченных во время русско-польской войны. И всё же Мария Ильинична, под стать «тишайшему» супругу, заботилась более всего о спасении своей души. О ее интересах и пристрастиях известно только то, что она имела небольшую собственную библиотеку духовной литературы, для которой в 1668 году заказала изготовить две рукописные книги житий святых с миниатюрами («в лицах») по образцу старой. В покоях Марии Ильиничны обретались 16 карликов и карлиц, которые сопровождали ее в поездках на богомолье, в частности в Троице-Сергиев монастырь.