Повседневная жизнь московских государей в XVII веке

Государев чин поначалу воспринимался Михаилом Федоровичем как тяжкий крест, возложенный на него «всею землею» в годину испытаний для страны и народа. Только с начала 1630-х годов, после наполнения казны, наведения относительного порядка в землевладении и взимании налогов, царь начал получать от него удовольствие. При Михаиле Федоровиче соблюдались все сложившиеся к тому времени ритуалы. Так, например, церемония «празднования нового лета» начиналась на «площади против Архангела» (на Соборной площади Московского Кремля напротив Архангельского собора); царь и патриарх должны были произносить определенные речи; были оговорены даже позы, поклоны и «примолвки». По совершении обряда патриарх входил к царю и «здравствовал» его, а тот в ответ должен был произнести: «Я, великий государь и великий князь, имярек, всея Руси самодержец, в сии настоящий день начинаем начало индикту, сиречь вход новому лету и молвим… о вселенском устроении и благостоянии в святых Божиих церквах и о многолетнем здравии…» Во время правления двух «государей» — с 1619 года до кончины Филарета в 1633-м — царю и патриарху предписывался весь порядок встреч и разговоров, несмотря на их родственные связи. Так, если предстоятель приходил к монарху «для земских великих дел», то должен был «поклонитца государю в землю»; тот, в свою очередь, обязан был спросить о патриаршем здоровье и получал чинный ответ: «…и вашим царским призрением богомолец ваш еще жив». Царю на аналогичный вопрос надлежало отвечать: «Божиею милостию и… твоим благословением дал Бог жив».

Совсем в ином положении оказался его наследник Алексей Михайлович усвоил не только «уроки» отца, но и пример, подаваемый твердой и целеустремленной матерью, прошедшей тяжелую школу жизни, прежде чем стать царицей. Кроме того, изменившиеся условия, само время властно вторгались в его жизнь, формируя личность самодержца. Для него государев чин стал судьбой с самого детства. Мы можем хотя бы отчасти судить о том, что вкладывал Алексей Михайлович в это понятие, благодаря многочисленным сохранившимся посланиям царя, адресованным самым разным учреждениям и лицам, и его указам. Создается впечатление, что царь, как и его подданные, не сомневался в божественной природе своей власти, однако всё время старался доказать свое соответствие званию государя. Царствование для него — «Божья служба», «Божье дело». Например, обращаясь в 1668 году к князю Г. С. Куракину, он требует, «чтобы дело Божие и его государево совершалось в добром полководстве». Принимаемые им решения соотносятся с волей Всевышнего: «Статьи прочтены и зело благополучны и угодны Богу на небесах, и от создания руку его и нам, грешным»; «…а ты Божие повеление и наш указ и милость продал же лжею… Бог благословил и предал нам, государю, править и рассуждать люди свои на востоке и на западе и на юге и на севере вправду; и мы Божии дела и наши государевы на всех странах полагаем смотря по человеку…» В другом письме, адресованном князю Н. И. Одоевскому, царь поставил вопрос: «Как жить мне, государю, и вам, боярам», — и сам же на него ответил: «…а мы, великий государь, ежедневно просим у Создателя… чтобы Господь Бог… даровал нам, великому государю, и вам, боляром, с нами единодушно люди Его, Световы, разсудити вправду, всем равно». Таким образом, задачу правителя, поставленного делать «Божье дело», он видел в том, чтобы «править и рассуждать людей своих… вправду». Это не просто слова, а выстраданное, продуманное утверждение человека, осмыслившего свое жизненное кредо. Именно так понимал Алексей Михайлович свой долг перед Господом и народом, считал своей миссией роль судьи своих подданных и не стремился браться за исполнение всего и вся, как его сын Петр Великий.

Созданный Алексеем Михайловичем образ царя включал также совестливость, истинную религиозность, смирение, доброту и милостивость. Он постоянно проявлял смирение «тленного царя», противопоставляемого «царю нетленному» — Богу. С другой стороны, называя себя «тленным царем», Алексей Михайлович намекал на свою нерасторжимую связь с «царем нетленным», «великим и вечным». В грамотах В. Б. Шереметеву он неоднократно это подчеркивает: «Ведомо тебе самому, как великий Царь и вечный изволил быть у нас, великого государя и тленнаго царя, тебе, Василью Борисовичу в боярех… Не просто Бог изволил нам, великому государю и тленному царю, честь даровати, а тебе принята… Как по изволению Божию и по нашему великого государя и тленнаго царя указу…» Алексей Михайлович любил называть себя «многогрешным царем», однако не забывал при этом добавлять, что рукой его водит сам Господь, всегда стоящий за его спиной.