Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930–1940-е годы

Еще более аполитичный случай произошел на уроке русского языка. Было это уже после войны. Методист гороно Лебедев посетил урок учителя русского языка Чеснова. Проходили суффиксы. Чеснов предложил отличнику Сидорову образовать с помощью суффиксов уменьшительно-ласкательную и пренебрежительно-уничижительную формы слова «хозяйка». Ученик, не задумываясь, ответил: «Хозяюшка». «Молодец Сидоров, – сказал учитель. – Это ласкательная форма, а теперь скажи, как будет уничижительная?» «Хозяйченка», «хозяйвашка», – бурчал себе под нос Сидоров, но ответа не находил. Тогда преподаватель стал спрашивать других учеников. Прошел по всему ряду и наконец на последней парте поднял с места давно немытого двоечника. «Может быть, ты, Редькин, скажешь, как образовать уничижительную форму от слова „хозяйка“?» Редькин широко открыл голубые наглые глаза и сказал: «Колхозница».

Точно взрывной волной отнесло Чеснова от Редькина к доске. «Как ты смеешь, Редькин, так говорить? – вскричал он. – Что уничижительного ты нашел в слове „колхозница“? Скажи лучше, кто тебя кормит, поит? Знаешь ли ты, с каким уважением к колхозникам и колхозницам относится товарищ Сталин?» Чеснов говорил полчаса, не переставая, воспитывая в Редькине уважение к труженикам села. Наконец, когда раздался звонок, объяснил: «Уничижительной формы слова „хозяйка“ нет. Нам приходится прибегать в данном случае к иронии, которую мы можем выразить с помощью интонации, говоря: „Эх ты, хозяюшка!“ Поняли?» Класс дружно закричал: «Поняли!» «А теперь можете идти на перемену», – сказал учитель. После этих слов учителя класс рванулся к двери, и никто не слышал, как Редькин, сунув тетрадку в учебник, пробурчал себе под нос: «Эх ты, Чеснов!»

Протоколы совещаний работников народного образования донесли до нас и другие, не менее оригинальные высказывания школьников тех лет. Об одном таком высказывании в 1948 году, не без испуга, поведал инспектор районо, посетивший урок русского языка в школе. «… И предложение было взято хорошее, – рассказывал он, озираясь и широко раскрыв глаза, – „Прибыл сам товарищ Сталин и повел войска вперед“, и ученик был причесан, а вот разбор оказался каким-то странным: „товарищ“ – подлежащее, „Сталин“ – определение. Может быть, это недоразумение?»

Недоразумение это или нет – не знаю, но одно можно сказать точно: ни в одной, даже самой враждебной нам стране никому не приходило в голову перевести т. Сталина из подлежащих в определения.

Учителя, конечно, как могли, старались раскрыть детям глаза на тяжелую жизнь нашего народа при капитализме. Уже в 1934 году авторы учебной книги «Юные ленинцы», о которой мы уже вспоминали, давали ученикам такое задание: позвать в класс рабочего с подшефной фабрики и узнать у него, кому принадлежала фабрика до Октябрьской революции, сколько часов заставляли фабриканты работать, в каких помещениях жили рабочие. Для того же, чтобы плоды революционных преобразований стали видны более отчетливо, они предлагали спросить рабочего о том, кто управляет фабрикой в наше время, сколько часов работают рабочие теперь и как заботится фабрика о рабочих, женщинах и детях.

Когда эта книга была переиздана в 1941 году, задания о приглашении рабочего с подшефной фабрики в ней уже не было. Зато появились новые задания, отвечающие духу времени, например такое: организовать среди родителей и детей сбор средств на постройку самолета. Изменились также лозунги и призывы. Вместо «Покончим с неграмотностью» и «Победим вошь» появились другие: «Построим самолет!», «Под руководством ВКП(б) Красная армия всех сильней», «Свои дирижабли мы строить должны, чтоб каждый из нас был на страже страны», «Война может возникнуть ежедневно: учись хорошенько военному делу» или цитата из Сталина: «Ни одной пяди чужой земли не хотим, но и своей ни одного вершка не отдадим».

Вообще, характерной чертой молодежи тех лет было стремление ее к разным высотам: горным, небесным. То ночью с парашютом прыгнут, то на стратостате в небо улетят, то на Северный полюс отправятся, то в Америку, то на Дальний Восток. Дрейфовали по Северному Ледовитому океану на льдинах, спасали застрявшие во льдах экспедиции. Все это, конечно, будоражило фантазию людей, особенно молодых, и порождало прекрасные устремления. Дети росли идеалистами. На уроках их учили любить негров, уважать женщин, а в нетоварищеском отношении к девочкам видеть грубейшее нарушение советской морали.

Мешали всему этому душевному подъему досадные мелочи, которые старались не замечать.

Ну доска в классе облезла, ну завхоз вместо чернил в чернильницы воду налил, ну свет перегорел – пустяки, раньше хуже было и ничего, выдержали.

Главное, чтобы в школе было интересно, весело.