Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930–1940-е годы

Следователь изводил Жукова вопросами, занося чуть ли не каждое свое собственное слово в протокол. «Следствие требует от вас рассказать правду по делу, – нудил он, – ваши показания ложные. Расскажите, как, где и когда вы договаривались совершать преступления… Следствию известно, что знакомую девушку Давыдовой Веры вы знаете. Почему скрываете? Следствие требует показать правильно… Почему вы скрываете истину по делу?» И дальше все в таком же духе. А он и сам толком не знал, зачем скрывал Таську и Люську. Знал только, что, по воровским законам, должен молчать, вот и молчал, а в камере проклинал себя за малодушие, за то, что не застрелился, когда его брали на квартире Машки Рюминой.

В последнем слове на суде Жуков просил сохранить ему жизнь. Сказал, что арбатских воров, Пантелеева и Краснова, они же «Дрозд» и «Иван Фиксатый», убил с целью самозащиты. Другие же преступления совершал, чтобы прокормиться, так как не работал, скрываясь от милиции и опасаясь расстрела за бандитизм.

4 июля 1946 года член Московского городского суда Венедиктов огласил приговор. Жукову – расстрел, остальным – сроки от десяти и ниже. 16 октября Жукова расстреляли.

Жаль его мать. В 1941-м она потеряла мужа, а в 1946-м – сына.

Обидно и за Жукова, и за его друзей. Пока они воровали, грабили, пьянствовали, в Москве мимо них спокойно и равнодушно проходила простая человеческая жизнь. Люди работали, учились, строились дома. Открывались переходы между станциями метро «Охотный Ряд», «Площадь Революции», «Улица Коминтерна» и «Библиотека имени Ленина». Стал ходить одиннадцатый троллейбус, открылся Театр юного зрителя, в котором шли «Три мушкетера». Да и чего только не было сделано за это время в Москве! Расставшись в девятнадцать лет с жизнью, Витька Жуков ни в чем этом не участвовал, и ему так и не довелось посмотреть в кино «Подвиг разведчика», слушать песни Высоцкого, репортажи Вадима Синявского о футбольных матчах, увидеть Московский фестиваль молодежи и студентов. Он не берег могилу матери и память об отце, не продолжил свой род. Вместо всего этого и многого, многого другого ему досталась пуля, а от него остался неизвестно где и кем зарытый в землю труп.

Столь же черная точка была поставлена в конце жизни другого московского бандита, Соловьева.