Повседневная жизнь Москвы в сталинскую эпоху. 1930-1940-е годы

Кто-то из них вспоминает, как в 1930 году на том месте, где находится станция метро «Новокузнецкая», стояла красивая церковь, а около нее продавали леденцы, по полкопейки за штуку, кто-то о том, как в 1938 году бегал в гостиницу «Балчуг», тогда грязную, с клопами, мышами и тараканами, пить очень вкусный кисель по три копейки за стакан. Кто-то помнит, как в 1925 году впервые укладывали асфальт на улице Горького (Тверская), от площади Маяковского (Триумфальная) до площади Пушкина, а зимой на Театральной площади из снега и льда возводили баррикады Красной Пресни, кто-то – что «Елисеевский» в конце двадцатых – начале тридцатых годов обслуживал только иностранцев, а 40-й гастроном, на улице Дзержинского (Б. Лубянка), до войны – только работников НКВД. Кто-то помнит, как дребезжали стекла в окнах, когда над Москвой пролетал самолет «Максим Горький», а кто-то – как в двадцатые годы, летом, продавали «вразнос» на простынях апельсины и лимоны. Вспоминают старые москвичи о том, что в кинотеатре «Палас» на Пушкинской площади (там теперь сквер) и в «Форуме» на Колхозной площади играл джаз. Вспоминают они и о том, как в тридцатые годы на Советской (Тверской) площади шло строительство здания партийного архива имени Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина и как строители таскали на спине по деревянным помостам кирпичи с помощью «козы» – доски с одной стенкой внизу и двумя ножками. Эти ножки они клали себе на плечи, а на стенку накладывали кирпичи.

Вообще, детям тех лет есть что вспомнить. Они ходили в театры, где играли прекрасные артисты, на стадион, где играли прекрасные футболисты, на их глазах Москва из деревянной превращалась в каменную, и вообще, при них в Москве воздух был чище, природа богаче, а жизнь удивительнее.

Понимали ли они это? Наверное, как и мы, – нет. Но в театры, я думаю, они ходили чаще. Тогда ведь телевизора не было. Да и вообще школьников постоянно водили в театр учителя. Билет туда стоил три-четыре рубля. У учителей и шефов походы в театры вызывали дополнительную головную боль. То надо было удержать школьников от посещения легкомысленных пьес для взрослых, вроде «Рекламы», где героиня, убежавшая от мужа с любовником, становится знаменитостью, то от таких «беспредметных», как «Гамлет», в которых, по мнению одного из учителей, выступавших на совещании школьных работников, «задавалось мало исторических вопросов». Когда же спектакль соответствовал школьной программе, надо было позаботиться о том, чтобы он был понятен детям. Прежде всего это касалось музыкальных спектаклей. Организаторы посещений хвалили, в частности, оперный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко, поскольку в нем перед спектаклем школьникам разъясняли происходившее на сцене, не то что в Большом, где школьники были предоставлены самим себе, и как-то, на опере «Евгений Онегин», когда крепостные девушки-крестьянки запели: «Девицы-красавицы, душеньки-подруженьки», одна девочка сказала подружке: «Смотри, собирают ягодки, поют, чем хуже в колхозе? Поедем в колхоз».

Вообще, очень интересно послушать высказывания детей тех лет. В своей непосредственности они бывали довольно неожиданны.

В 1938 году, например, учитель Манчук спросил у учеников четвертого класса: «Ребята, скажите, как появился человек?» – «От обезьян», – ответили ребята. «Сразу он произошел или нет?» – допытывался дотошный учитель, надеясь на то, что ученики скажут, что он появился в результате трудовой деятельности. Но ответ был такой: «Нет, не сразу, а когда есть стало нечего, бананы кончились. Обезьяны тогда стали есть окружающих и постепенно превратились в людей».

Как-то на уроке Конституции (этот предмет ввели после появления Сталинской конституции, хотя учебник по нему написан еще не был) учитель Потемкин рассказывал про договор о взаимопомощи между СССР и Францией. После чего один из учеников спросил: «А чем мы будем помогать, живой силой?» После утвердительного ответа учителя последовала реплика другого ученика: «А я не пойду, и они нам помогать не пойдут». Учитель растерялся, и было отчего: совсем недавно англичане и французы, как, впрочем, и поляки, считались нашими злейшими врагами, а теперь мы должны проливать за них свою кровь! Ерунда какая-то. К тому же учитель, как видно из его ответа, сам договора не читал. Не было там пункта о помощи в войне, тем более живой силой. Договорились только о том, что СССР и Франция не будут нападать друг на друга и не будут помогать напавшим на кого-либо из них.