Повседневная жизнь охотников на мамонтов

..Мал снова был на сосне,— как тогда, утром, когда он мечтал пустить в ход металку и дротик, и не решился. Но теперь его рука сжимала лук, — не тот, детский лучок, из которого несмышленышь-Тииту пускал короткие дротики в зайцев и уток... не тот,— побольше, — из которого Тииту-подросток посыпал стрелы в стадо лошадей во время загонных охот, соревнуясь со сверстниками: чья стрела вообще долетит до стада? Чья вопьется в бок обезумевшей лошади, а не отскочит, не упадет под копыта? Этот лук был гораздо больше,— почти в человеческий рост; в нем опытная рука чувствовала силу грозного, хотя еще непонятного оружия!

Вот они, его преследователи! Спиной к нему, расходятся на поиск потерянного следа... На тетиву легла стрела— тонкая, с черным оперением и кровавого цвета наконечником. Мал хотел направить лук горизонтально,— по старой мальчишеской привычке,— но чужая воля развернула его левую руку совершенно иначе, непривычно... И пальцы правой руки вели себя не так: оперенный конец стрелы не был зажат между большим и указательным,— он покоился между согнутыми указательным и средним пальцами, отводящими его вместе с тетивой куда-то к правому уху... Пальцы выпрямились. Хлопок,— и стрела ушла вперед со зловещим свистом, до крови ободрав ложбинку между большим и указательным пальцами левой руки, сжимающей лук. Мал увидел, как его бывший приятель Йом рухнул замертво, пораженный точным ударом под левую лопатку! Не обращая внимания на боль, Мал выпустил подряд еще две стрелы... И еще два трупа! Только теперь опомнились остальные, но и они были в полной власти первого настоящего лучника. Они бегали как муравьи, бессильные достать его своими жалкими мешалками, бессильные скрыться... Когда еще двое завалились на корни сосен, — знакомый голос произнес: «Последний пусть уйдет; пусть расскажет!»