Повседневная жизнь охотников на мамонтов

В какой-то мере это сохраняется и в нашем обществе, в наши дни. Я не позавидую тому, кто решится, не имея на то «прав», нанести на свое тело «высшие знаки» принадлежности к миру «воров в законе».

Стоит отметить еще одну особенность «языка» одежды и украшений, принятого в архаических обществах. Там он куда более «строг», чем в современной культуре. Наколки и рубцы на теле, раскраска, — каждый знак, каждый элемент украшений, покрой и детали одежды — все имело свой определенный смысл. К примеру, татуировка наносилась на тело по мере того, как подросток проходил специальный обряд посвящения, становился полноправным членом коллектива (об этом мы еще будем говорить). Подросток, прошедший посвящение, ставший мужчиной, получал вместе с новым общественным статусом и новые одежды:

..Послышались приближающиеся шаги. Откинулась оленья шкура, впуская в полумрак Потаенного дома радостное летнее утро, и голос вождя торжественно произнес:

— Мужчины! Возьмите ваши одежды!

Парадные наряды охотников: длинные рубахи с рукавами, штаны, доходящие до щиколоток, почти невесомые мокасины,— все из тонкой оленьей замши,— были скроены и сшиты руками их матерей. Дрого хорошо помнил, как долгими зимними ночами он лежал под теплой медвежьей шкурой (не того, страшного вурра, а обычного лесного сладкоежки), наблюдая, как его мать при свете костра аккуратно нашивает на его будущий наряд, одну к одной, бивневые бусины, постепенно сплетающиеся в причудливый узор. Впрочем, то был другой наряд, не этот. Еще зимой мать, прикинув на мальчика совсем готовую рубаху, огорченно всплеснула руками: «Как ты вырос, Нагу! А ведь шила с запасом...» Тогда он даже испугался: «Что же теперь делать?» А мать только засмеялась: «Что делать? Новую шить!»— «Но эта— такая красивая!»— «Не бойся, вторая будет не хуже. А эта... Может быть, еще пригодится»— и лукаво посмотрела на сына. Знала, конечно, с кем он прятался во время осенних свадеб...

Да, новый костюм был ничуть не хуже старого! Но сейчас, радостный и гордый, любуясь и наслаждаясь материнским рукоделием, завязывая ремешки своей новой обуви, также богато украшенной костяными нашивками, подпоясывая рубаху кожаным поясом и скрепляя его костяной заколкой, стягивая свои волосы в пучок и закрепляя его кольцом из слоновой кости, он не переставал в то же время терзаться сомнениями: спросить, или нет? Ведь Мал, — это не Хайси-несмышленыш. Да и сам он теперь — взрослый охотник, полноправный член общины и Рода...Но когда на лоб Дрого легла последняя деталь наряда: бивневая диадема, и он, почти решившись, посмотрел на отца,— в глазах вождя явственно читалось однажды виденное предостережение. Дрого понял: не сейчас!..

А вот как описан эпизод прихода «чужака» к людям другого рода и его впечатления от общения с ними («люди Ворона», о которых говорится здесь — это обитатели Причерноморских степей, современники охотников на мамонтов, живших севернее; с севера, из района современного Подмосковья, и приходит к ним Аймик, главный герой романа):