Повседневная жизнь охотников на мамонтов

— А ну, дай-ка сюда! — из-за плеча Аты протягивается волосатая ручища. Хайюрр забирает у Аймика мясо, а другой рукой ставит Ате на колени изрядно початую миску. Через мгновение весь оставшийся кусок хобота исчезает в щели, открывшейся вдруг в густой поросли его бороды и усов.

— М-м-м, ну и вкуснятина!— хохочет он, поглаживая свой живот. —Думал,— и куска не проглочу, да наплясался, выпил, — и снова жрать хочу!

Ата, едва пригубив, передает хмелюгу мужу.

Аймик пьет, не отрываясь, медленными глотками.

(Их хмелюга забористей нашей. Или просто здесь ее больше пьют, чем там, у детей Тигрольва?).

Наполовину опорожненная посудина уходит дальше, в чьи-то протянутые руки. Стучит барабан, стучит в висках, пляшут люди, пляшет пламя костра, пляшут звезды...

В архаических обществах всякое употребление хмельного обязательно было коллективным, освящалось ритуалом, традицией. Ни о каком «пьянстве в одиночку» в те далекие времена, вероятно, никто и не слыхивал. Досконально разбираясь в травах, люди верхнего палеолита знали, разумеется, и наркотики. Однако их применение тоже было под строгим «контролем» колдунов и происходило лишь по их слову. Как правило, наркотики употреблялись в ритуальных и медицинских целях. Ими могли одурманивать тех, кого готовили в жертву духам-покровителям. Как это происходило в действительности? Быть может, вот так?..

...Колдун одним прыжком развернулся лицом к Аймику. Какое-то время он смотрел в упор, и в его черных глазах, вдруг ставших огромными, светилась не только ненависть, но и те же тревога и любопытство.

Затянув что-то заунывное, колдун коротким приплясом обошел хижину. Раз... Другой... Третий... Каждый раз напев неуловимо менялся, и в него начали вплетаться иные звуки— то тягучие, то свистящие, давящие на уши... Круги сужались... Воздух плыл перед глазами Аймика, голова наливалась тяжестью, клонилась на грудь. Он пытался противиться колдунским чарам, встряхнуться... Тщетно!.. Невесть откуда пришел густой, обволакивающий, пряно-сладкий запах...

Все оборвалось внезапно, — то ли каким-то звуком, то ли настоящим ударом по голове,— и вот уже почти ночь, и в руках собравшихся, стоящих в два ряда, горят факелы, а колдун тянет за руку его, безвольного, в открывшийся проход. Аймик все видит и слышит, все понимает, но... почему-то трава под ногами странного белого цвета, она становится прозрачной, и они скользят по этой непонятной траве словно по поверхности ручья, словно по лунному лучу... Вдвоем, — остальные так и шли по обе стороны от этой тропы.

Миновали стойбище (словно вымершее; даже костры не горят)...