Повседневная жизнь Парижа в Средние века

Один момент заслуживает внимания при анализе сложных событий, касавшихся не только Парижа и парижан. Мастеровые и работники столицы, как и преподаватели университета, магистраты и духовные лица, имевшие семьи в Париже, могли лишь следовать за ходом событий и пытаться к ним приспособиться. Фактически они стали англо-бургиньонами и испытали на себе катастрофические последствия всеобщего кризиса, который вышел за рамки их собственного политического выбора, если таковой имел место.

Во второй половине XV века, когда в Париже восстановился внутренний порядок и мир с чужеземцами, когда город смог залечить раны, а его жители вновь приступили к мирному труду, среди хорошо организованных ремесленных цехов, зарегистрировавших свой устав, а затем изменявших или дополнявших его при новом утверждении, произошли структурные изменения. Так, среди обработчиков дерева выделились столярные и плотницкие цехи. Точно так же аптекари отделились от бакалейщиков. Здесь важен не столько точный анализ всех этих изменений, связанных с конкретными обстоятельствами, сколько главное событие, а именно сохранение и укрепление организации такого типа, просуществовавшей до Революции 1789 года.

Но на заре Нового времени некоторые ремесла стали считать корпорации слишком стеснительными, и ремесленники принялись селиться в пригороде, за городскими стенами, вне контроля со стороны парижских ремесленных цехов. Именно в этот момент общая картина корпораций стала разрушаться, что историки зачастую принимают как данность, в то время как внутренние ограничения, в частности необходимость изготовления «шедевра», закрывающие доступ к званию мастера для самых бедных людей, становились жестче, при этом число исключений и привилегий, предоставляемых детям мастеров, росло. Разрыв между наемными работниками и мастерами увеличился, и ученики и подмастерья начали создавать собственные организации для защиты своих интересов. Это значит, что под маской непогрешимой преемственности, создаваемой уставами, происходили радикальные изменения.

Глава восьмаяСистема солидарности, навязанные связи и личные привязанности

Повседневная жизнь парижан была организована внутри сложных социальных систем со сложившейся строгой иерархией, считавшейся незыблемой. В ту эпоху обитателям великой столицы их город представлялся таким местом, где можно обрести своего рода социальную безликость, пространством свободы, где можно стряхнуть с себя тяжелые семейные узы, пренебречь ограничениями, навязанными социальным положением, зажить по-другому. Большой город способствовал развитию объединений по собственному выбору, например товариществ, которые гарантировали своим членам помощь и поддержку. Больше свободы, больше солидарности между равными — вот черты, предвосхищающие современное общество.

Однако эти системы солидарности или организации труда, которые выбирали для себя средневековые люди, обладали ограниченными возможностями и ставили перед собой скромные цели. Они не стремились ни к каким радикальным социальным потрясениям, не ставили под вопрос ни формы правления, ни гегемонию Церкви. Впрочем, Церковь их и вдохновляла: она представляла образец общин равных людей (например, аббатство или коллегия), узаконивала солидарность, требующую равенства между членами группы, или необходимость делиться и перераспределять богатства.

Такие аспекты трудно выявить из документов. Они представляют собой этап длительной и постепенной эволюции, которая далеко не закончилась к концу XV века. Их можно выявить только по контрасту. С этой целью мы рассмотрим три момента: изменения в семейной среде, место женщин в лоне семьи и в мире труда и, наконец, круговую поруку, которую с XIX века представляли как прообраз профсоюзов.

Семейный круг, более узкий, а потому менее тесный

Тенденция, вследствие которой во всем обществе роль, большой семьи уменьшилась в пользу узкого семейного круга, еще ярче проявлялась в таком большом городе, как Париж. Семья — это супружеская чета и дети, как о том неоднократно свидетельствуют архивные документы, в частности касающиеся недвижимости. Это важное положение стало следствием религиозных императивов, продиктованных Церковью, которая определяла брак как таинство: строгая моногамия, добровольный союз, нерасторжимый в земном мире. Историки часто отмечали, что эти требования становились обузой прежде всего для вельмож и королей, поскольку простые смертные не имели средств к полигамии и охотнее соглашались на свободный выбор супруга, ибо узы родства не так тяжелы, если нечего завещать и не приходится отстаивать клановые интересы.