Повседневная жизнь первых российских ракетчиков и космонавтов

А жизнь продолжается! Во всем своем многообразии, с ее успехами и поражениями, радостями и огорчениями. В нашей повседневной кипучей жизни случались события, которые на какой-то момент будоражили весь коллектив — от генерала до служащего Советской Армии. Это не считая, конечно, дней получки, общих партсобраний и семинарских занятий. Где-то вдруг на каком-то этаже, в каком-то кабинете родился слушок: приезжает Военторг! Как тайфун, эта весть облетает все помещения: рабочие комнаты, столовую, курилки, библиотеку. Все дела — в сторону, конспекты — на потом, командировки надо отложить. Возникает куча злободневных вопросов: когда будет распродажа, что привезут, будет ли дефицит, какое подразделение пойдет первым, кто составляет списки, пустят ли жен. Офицеры, ответственные за это мероприятие, загадочно и хитро улыбаются, информацию дают только наиболее близким или в порядке бартера. Волнение передается женам и достигает предела. Наконец команда: подготовить и представить списки желающих в субботу (день не рабочий) прийти на выездную распродажу. Не желающих — нет!

Наступает долгожданная суббота. У подъезда — быстро растущая толпа из офицеров, жен, детей и других близких родственников. В глазах немой вопрос: ну когда же запустят? И вот началось! По коридору из жаждущих первыми проходят жены, дети и близкие знакомые наших больших генералов. Все провожают их с тоской (все ведь разберут!) и завистью. Второй эшелон — родственники начальников пониже. Им что-то еще из импортного товара перепадет. Ну а когда строго по списку в зал ринутся рядовые сотрудники со своими женами, их встретят уставшие, но успевшие отовариться распорядители, уходящие нагруженными пакетами генеральские жены да разбросанные везде пустые яркие коробки из-под так и не доставшегося дефицита. Помнится, оставалось почему-то постельное белье, стиральные порошки (импортные!) да брюки с куртками из магазина «Богатырь». Поначалу мы с женой были в числе разочарованных, но со временем она проходила в числе первых в качестве ближайшей родственницы Тамары Васильевны Титовой. Заходы стали более успешными. Еще пару дней после этого главк возбужденно жужжал и обсуждал субботнее мероприятие. Потихонечку страсти затухали, и мы вновь приступали к выполнению своих обязанностей. До очередного приезда Военторга.

Это были уже времена, когда даже простой советский труженик все чаще и чаще попадал за границу, чтобы своими глазами полюбоваться на западное, дефицитное для нас изобилие и в зависимости от финансовых возможностей что-то купить из того огромного списка, которым наделила его жена, дети, сослуживцы и знакомые. Редко, но среди них попадались и военные. И совсем уж событие, когда на какой-нибудь международный конгресс по космической тематике отправлялся кто-то из нас (точнее, наших руководителей). В числе первых был Владимир Павлович Ерохов, начальник одного из наших отделов. По приезде мы забросали его вопросами типа: ну как там они? Его ответ я потом слышал много раз и из разных уст, но тогда он произвел на меня неизгладимое впечатление: «Капитализм, конечно, загнивает. Но как он при этом пахнет!» Четко, сжато и предельно метко! Как-то так получилось, что через год после увольнения из армии (а имел право только через 10 лет) я тоже попал за границу, и не куда-нибудь, а в Хельсинки, столицу капиталистической Финляндии, где знакомился с работой нашего посольства. И это при том, что для нормального советского человека заграница начиналась, как правило, с поездок в близкие по духу и родные нам страны социализма. Я конечно, знал, что Финляндия — задворки Российской империи, что там живет бедный народ, который до сих пор жалеет, что в свое время вышел из состава первого в мире советского государства. Пользуясь дипломатическими привилегиями, мы везли с собой все, включая картофель, соль, сахар. Я-то по наивности думал, чтобы с голоду не умереть, а как потом выяснилось, чтобы сохранить валюту на более ценные приобретения. Ну и конечно, у меня был большой список заказов от жены и дочерей. Прошло почти 15 лет после этой поездки, а у меня четко перед глазами одна только сцена: я стою посредине огромного, полупустого зала магазина, где есть ВСЕ, о чем мечтали мои девчонки и что они записали в мою шпаргалку. Я стоял и почти плакал. И плакал я от горькой обиды за себя, за жену, за моих детей, за моих родителей, за друзей — за нас всех, кому долгие-долгие годы рассказывали сказки о том, как у нас хорошо и как у них плохо. Вот уж действительно, лапшу на уши вешали! И еще мне было стыдно за всех нас, за наше отношение к этому маленькому, трудолюбивому народу. В последующем мне пришлось поездить по достаточно многим странам, но эту свою первую поездку за рубеж я хорошо запомнил. Долго даже хранил в качестве сувенира фирменный пакет из этого магазина.