Повседневная жизнь первых российских ракетчиков и космонавтов

Чтобы окончательно покончить с жилищной проблемой, пару слов о том, как мы жили до того момента, когда я покинул часть. На площадке № 2 (опять же как в Тюра-Таме!) стоит огромное, знакомое по своему назначению сооружение — монтажно-испытательный корпус, где проводятся работы по сборке, монтажу и испытаниям ракеты. Это здание где-то этажей семь-восемь высотой и метров под сотню длиной. Вот в этом-то «теремке» и нашло наше командование где-то под крышей большую комнату, куда в приказном порядке расселило 13 молодых лейтенантов, которые не сумели устроиться на «десятке» или не нашли убедительных аргументов в пользу проживания на частной квартире в Плесецке. Конечно, среди этих холостяков были и мы — я, Батюня, Михаленко. Наконец-то койки у нас были одноярусные. Это уже прогресс и шаг к цивилизации. Тепло. Вот уж за что действительно «спасибо» нашим заботливым командирам. При входе — маленькая раковина, естественно, с холодной водой, которая периодически отключается в интересах производственных нужд. И за это тоже спасибо — зубы почистить и физиономию ополоснуть хоть есть где. А вот с другими местами удовлетворения остальных естественных потребностей дело обстояло значительно хуже. Если вдруг, не дай бог, такая потребность появится в вечернее время, то нужно встать с койки, одеться потеплее, спуститься ногами (без лифта!) с восьмого этажа, пройти через весь монтажный корпус, выйти на улицу и проследовать еще метров 50 в сторону леса, где и расположено это самое место удовлетворения твоих законных потребностей. А что делать? Верна русская пословица: хочешь жить — умей вертеться! (В данной ситуации можно чуть перефразировать.) Здесь и еще один фактор имел место. Волки. Уже были случаи, когда эти кровожадные звери загрызли двоих или троих человек в непосредственной близости от строительных площадок и жилья. А товарищу волку все равно, где обгладывать молодые лейтенантские косточки, — на дороге в Плесецк или рядом с интимным домиком с гордым одиноким названием «М». Я бы и не муссировал так подробно эту «естественную» тему, если бы время нашего проживания в монтажном корпусе не совпало с новой установкой верховного командования: теперь наш почтовый адрес не «Москва-400», а «Ленинград-300». Ну не смешно?! Уже позже я все-таки через отца, бывшего работника Генштаба, докопался до истины — какой же шутник придумывает для военных объектов такие закодированные, «отвлекающие» названия. Оказывается, где-то в коридорах Генштаба разместилось специальное подразделение, где в течение рабочего дня умные дяди (уж, наверное, подполковники и полковники!) только и делают, что листают словари в поиске «мудреных» слов. Дело-то это, конечно, нужное, но поручили его, я в этом уверен, большим острякам! Уже много позже, работая в центральном аппарате Минобороны, мне приходилось сталкиваться с научно-исследовательскими работами с условными названиями типа «Кирза-8», «Капрон-3». Помню, даже пришлось как-то писать объяснительную записку большому начальству с разъяснением одного из таких экзотических названий.