Повседневная жизнь первых российских ракетчиков и космонавтов

Очень мне запомнился мой первый полет на Ил-14, и не потому, что он был действительно первым, а по другим причинам. Авиационный технический состав (инженеры, борттехники, механики), для того чтобы получать свой хлебный паек, должны определенное количество часов побывать в воздухе хотя бы в качестве пассажиров. Как правило, технари на транспортных самолетах — старые авиаторы, никого и ничего не боящиеся, все знающие и все умеющие, которые за словом в карман не полезут и которым палец в рот не клади — вмиг отхватят! Вот такие пассажиры были и в моем первом полете. Набралось их человек пять-шесть. Они чинно заняли места в уютненьком салоне нашего самолета, где на подлокотниках и подголовниках были белые крахмальные салфетки. Летим. Я первый раз держу штурвал самолета. Волнуюсь, конечно. Не все получается как надо, штурвал в моих руках ходит ходуном. Но тем не менее добросовестно отработал заданное упражнение — порулил часа полтора, и когда самолет с помощью командира приземлился, то я с чувством выполненного долга и удовлетворения вышел из кабины в салон самолета. Наш чистенький салон напоминал туалет питейного заведения, где накануне состоялась грандиозная пьянка (другого, более литературного сравнения что-то не подвернулось), а мои пассажиры выглядели как активные участники этого культурного мероприятия: бледные, растрепанные и, конечно же, страшно злые! Я все понял и быстро оценил ситуацию. Первый порыв был вернуться в кабину, но сзади подпирал командир, и я решил под его прикрытием идти вперед — будь что будет! Когда я проходил между рядами кресел, то под испепеляющим взглядом моих пассажиров становился все меньше и меньше, а с трапа сполз вообще маленькой, ничтожной букашкой. Истерзанные технари гордо молчали, но в каждой паре глаз я успевал прочитать такую поэму, такие невысказанные муки и презрение, какие не выдержит ни одна бумага и не пропустит ни одна цензура. Неблагодарные! А я их еще бесплатно катал на самолете.

Авиация, как и Восток, — дело тонкое. Здесь постоянно и тесно переплетаются, с одной стороны, геройство и удаль, романтика и подвиг, оптимизм и шутка, ну а с другой — упорный труд и настойчивость, аварии и поломки, увечья и смерть. Бывало за мою короткую летную жизнь, приезжаем на аэродром на полеты, а их отменили: кто-то накануне нашего приезда разбился. Аэродром «Чкаловский» — испытательный, так что там всякое бывало. Не знаю, как сейчас, но в те времена сохранялась еще искусственная горка, с которой начинал разбег перегруженный самолет Чкалова, когда он летел через Северный полюс в Америку. С нами и такое случалось: едем на аэродром, погода отличная, только приехали — низкие облака или сильный ветер. Полеты отменяются, и мы возвращаемся к себе в профилакторий, где нас уже ждет бильярдный стол.

Если на флоте основным, «родным» видом спорта является перетягивание каната, то в авиации пальма первенства за бильярдом. Нет полетов — мы до умопомрачения гоняем шары, зачастую забыв снять унты и меховые штаны. И это в рабочее время! Командование и врачей эта проблема, видимо, тоже волновала. И чтобы успокоить себя и придать нашей игре видимость работы, азартную игру на бильярде возвели в статус «Работа на тренажере по отработке глубинного зрения». Не знаю, как с глубинным зрением, но со временем мы были уже почти профессионалами в этой игре. В те далекие времена, когда возможности телевидения были ограничены, не было видеокассет и нас не насиловали «мыльными» операми и американскими боевиками, холл профилактория, где стоял бильярдный стол, был нашим культурным центром, где мы собирались, чтобы поделиться впечатлениями прошедшего дня, обсудить последние новости, послушать летные байки и свежие анекдоты, ну и конечно же сгонять партию в бильярд. Играли все: «старики» и герои, девушки и мы, вновь прибывшие, играли один на один, два на два и даже три на три. Был такой закон: проиграл всухую — залезай под стол, проползи вокруг каждой из шести его тумб и еще, как мне помнится, пару раз прокукарекай, твоя фамилия заносится в «черный список», и ты сутки не имеешь права брать в руки кий. Закон соблюдался очень строго. И даже наши герои иногда, кряхтя, лезли под стол, демонстрируя одновременно, что они еще не совсем оторвались от народа с его простыми земными шутками и радостями. Правда, это случалось редко, и пыль под столом собирали в основном мы — инженеры. Если честно, то чаще всех делал это я.