Повседневная жизнь российского рок-музыканта

«Регулярные Части Авантюристов» вначале назывались просто «Регулярными частями», но жизнь добавила «…авантюристов». «Авантюризм я воспринимаю как способность человека приспосабливаться к экстремальной ситуации, как умение быстро ориентироваться на местности, — объясняет певица группы Оксана Чушь. — Причем для музыки это умение имеет глобальное значение, потому что стили сейчас так намешаны, что нашим учителям это и в страшном сне не могло присниться. Мы оказались в уникальной ситуации, когда рокеры нас своими не считают, попсовики гоняют, джазмены жалеют, а народники ругают. Но когда про нас говорят, что мы не рок-группа, я не могу с этим согласиться, потому что рок в России более чем где бы то ни было является лабораторией андерграунда. И сейчас, когда все играют правильный рок-н-ролл, получается, что рок остался только в текстах. А я хочу, чтобы рок присутствовал и в музыке тоже! Тем более что его сейчас вокруг очень много, и чтобы его выразить, надобно только умение. Однажды нас в клубе «Форпост» назвали «Регулярное Счастье Авантюристов». Поэтому все только начинается».

Гастрольные байки

Пока существовал Советский Союз, для многих наших рок-музыкантов Землей обетованной были Казахстан и вообще Средняя Азия. За три-четыре месяца непрерывного гастрольного «чёса» можно было вернуться домой с деньгами, так необходимыми для покупки приличного инструмента или «примочек». Конечно, гастрольная жизнь в Казахстане была непроста: мало того что группы играли по четыре-пять концертов в день, им приходилось жить в домах колхозниках, где часто не было элементарных удобств, а туалет находился через дорогу на улице! Валера Кипелов, вокалист «Арии», говорил, что эти дома колхозников называли «Братскими могилами».

Алик Грановский вернулся из Казахстана в полном ужасе: «Мне позвонил мой товарищ Саша Воловик, барабанщик, которого я знал с детства, и сказал, что создается бригада для «чёса» по Казахстану, по поселкам. «Можно поехать и заработать денег, — сказал он, — а через три месяца вернуться». У руководителя группы был филармонический автобус, старый, со времен войны, и с утра он уезжал на «заделку» концертов. Он ездил по районам и «окучивал» аулы, а вечером, после концерта, мы переезжали из одного дома колхозника в другой. Так мы промучились три месяца. Барабанщик уехал раньше, я задержался еще на месяц, а потом следом за ним сбежал домой, в Москву».

Зато его близкий друг Андрей Крустер остался весьма доволен поездкой в Среднюю Азию: «У нас с собой была такая «примочка» — стробоскоп: лампочка быстро мигает, и все движения кажутся замедленными и размытыми. Когда мы в первый раз направили стробоскоп в зал, то все узбеки вскочили и убежали. Они испугались! А потом, когда поняли что к чему, за нами приехал сам бай. Бай — это директор колхоза, у него там все — рабы, а он — бай. Он пригласил нас в какой-то кишлак, баранов зарезал. Короче, три дня мы пили, а концерта так и не отыграли.