Повседневная жизнь «русского» Китая

Этот вот — не надо лиСправочку одну? —Рельсами укладывалНасыпь к Харбину.Тот, что носом в бороду,Точно схимник, врос, —Вел когда-то к городуПервый паровоз.Бороды прокурены,Невеселый взгляд, —На скамьях у ЧуринаСтарики сидят.

Годы бодрость вымелиИ лишили сил…Но, скажи, не ими лиСтроен город был?..А вон той развалинойТут давным-давноПервое поваленоДля жилья бревно.И в болотной сырости —Холодна, темна!.. —Городу б не вырастиБез того бревна…Хлябь, трясина, прорва та,

Край и наг, и дик!..Вспоминают ХорватаИ еще других,Тех, чьи лица в спаленкеНа стене висят,Что на старом, маленькомКладбище лежат.Что пришли с лопатою,С киркой, с топором, —С жертвою богатою,С дружеством, с добром!..И полоска узкая

Пробудила край.И то дело РусскоеНе позабывай!…Старики замшелыеНа скамье чужой…Головы их белыеВсе семьи одной.С каждым годом менееМилых стариков, —Вихрь опустошенияМежду их рядов.Нет Иван Васильича,Окунева нет!..

Кто ж от рака вылечитВ шестьдесят пять лет?Спросишь — и нахмуренно,Голосом тоски:«Унесли за Чурина!» —Скажут старики.

В самые разные времена фирма «Чурин» сохраняла свою высочайшую репутацию: работать в магазинах было престижно, оплата была высокой. Никогда и никто не мог упрекнуть продавцов в небрежности или грубости…

После того как в Маньчжурию вошла Советская армия, фирма была переименована в акционерное общество и вошла в систему Внешторга СССР, а в 953 году правительство СССР безвозмездно передало свои права на фирму Чурипа правительству Китайской Народной Республики.

В 1998 году китайцы официально отметили 100-летие фирмы «Чурин» в Харбине. Поразительный факт, особенно если учесть, что китайские власти с большой неохотой признают «русские корни» этого города!.. Тем не менее на фасаде большого универмага в Харбине начертано «Цюлинь гунсы» («Фирма Чурин»), а на визитной карточке теперь уже китайской фирмы — девиз: «На первом месте — покупатель, на первом месте — обслуживание, на первом месте — высокая репутация фирмы»…

После Октябрьской революции в Маньчжурии появилась «третья группа» — эмигранты, остатки белой армии, предприниматели из Сибири, которым не нашлось места в Стране Советов…

Это смешанное население породило, по словам Смольникова, «оригинальное социологическое явление: подавляющее число бывших подданных Российской империи были представителями интеллигенции». А поскольку администрация КВЖД тоже принадлежала к интеллигенции, в Китае возникла в каком-то смысле уникальная ситуация. Причем не только в полосе отчуждения, а, практически, во многих провинциях страны.

В августе 1920 года, после крушения Белого движения под предводительством адмирала Колчака масса русских беженцев хлынула в Пекин. Чтобы помочь людям, потерявшим Родину, обогреть их и дать средства к существованию, митрополит Иннокентий (на протяжении 29 лет возглавлявший Китайскую православную миссию) отдал им безвозмездно в долгосрочное пользование большую часть имущества Духовной миссии. Эмигранты быстро организовали два паевых товарищества — «Восточное Просвещение» и «Восточное Хозяйство», но славы не снискали. Очень скоро предприятия (в том числе и мощную по тем временам типографию) пришлось ликвидировать за долги — Духовная миссия вынуждена была выплатить единовременно тридцать тысяч долларов, а огромные тиражи отпечатанных учебных пособий и Евангелия реализовывались едва ли не до последнего времени.

Что же касается самих беженцев, то многие из них вынуждены были покидать Пекин и перебираться в Маньчжурию, в частности в Харбин.