Повседневная жизнь советских писателей. 1930— 1950-е годы

Медицинским персоналом Малеевки был недоволен и Л. Ошанин: «Не знаю, откуда попала эта дама, кандидат наук и специалист по мозговым опухолям, и почему она является лечащим врачом? Она создает совершенно чудовищный стиль. В 11 часов полагается спать, и если две минуты 12-го люди разговаривают, то она подходит и гасит свет. Она ведет себя возмутительно и ей не место там»^[786].

Дома творчества и санатории под Москвой заполнялись не более чем на 50 процентов. Не рвались писатели и в другие здравницы. «Судя по Коктебелю, — писал в 1951 году своей жене Вс. Иванов, — основное творчество писателей заключается в рождении детей. Самих творцов здесь нет»^[787]. В книге отзывов дома отдыха в Дубултах сохранилась запись: «…в пище изредка попадаются мне мухи и лесные насекомые. 23 мая утром в рисовой каше встретился мне жук-короед. И. Склярчик»^[788].

В 1953 году для более полного обеспечения писателей путевками в санатории Литфонд заключил договоры со всесоюзным и республиканским курортными управлениями. Были также дополнительно приобретены путевки в союзных министерствах авиационной и нефтяной промышленности и других ведомствах^[789]. Однако по-прежнему сохранялась высокая себестоимость путевок в литфондовские дома отдыха. Содержание одного отдыхающего здесь в среднем обходилось в 50 рублей в день, из которых 20 рублей расходовалось на питание, а 30 — на обслуживающий персонал^[790].

К середине пятидесятых годов некоторые базы отдыха и санатории стали менять свой облик. В Коктебеле, вспоминал В. Некрасов, «построили и новые корпуса, столовую, детские площадки, кино, обнесли [территорию] невысокой, правда, но все-таки стеной — „Вход воспрещен!“ — но среди всего этого, разросшегося и, скажем так, весьма обюрократизировавшегося, некоей цитаделью-заповедником высился все тот же серо-бело-золотистый дом с верандами»^[791].

Ведомственный характер домов творчества сказывался на их атмосфере и порядках. В своих дневниковых записях 1960 года Л. Гинзбург с иронией рассказывала о вывешенных в номерах правилах. Отдыхающим запрещалось выносить из комнат одеяла, простыни, подушки, а из столовой — посуду, выезжать из Дома творчества с ночлегом без согласования с его директором, самовольно размещаться и перемещаться по комнатам. Был также установлен жестко регламентированный режим дня. «Кто бы ни сочинял эту шигалевщину, эту казарменно-безграмотную фантастику, но подписало ее правление Литфонда СССР, в котором числятся знаменитые писатели». Справедливости ради автор воспоминаний замечает: «Разумеется, в писательских домах, где персонал получает на чай, а администрация побаивается творящих, — все это отношение к реальности не имеет»^[792].

Несмотря на то что условия в писательских домах отдыха были, как правило, далеко не роскошными, большинство литераторов сохраняли о них теплые чувства. «Все немного диковато и даже неухожено, — вспоминал о доме отдыха в Голицыне Н. Старшинов. — Но в этом и заключалась особая прелесть, в естественности садика. В доме было всего девять комнат и расположенная на веранде столовая. Здесь в любое время суток можно было получить легкую закуску. У Серафимы Ивановны [Фонской] в чулане всегда стояла бочка квашеной капусты, а на кухне — горячий самовар, хлеб и какое-нибудь второе»^[793]. О С. Фонской находим и другие слова: «…крупная, энергичная женщина, несколько шумливая, решительная и необыкновенно сердечная, простая и заботливая. Это она сумела создать такую обстановку, что каждый чувствовал себя здесь как в своем родном доме».

По случаю двадцатилетия пребывания С. Фонской на посту директора Дома творчества, праздновавшегося в 1952 году, В. Ардов написал такие строки:

…С тех пор, как сей основан дом,Для нас пророко-инженеровЗаведен был при доме томИ Серафим. Нет, не химераНаш Серафим. Хоть он бескрыл,Но ростом, голосом, повадкойДля всех нас двадцать лет он былПодмогою, утехой сладкой!..Ах, Серафима! Ты, как мать,В дому голицынском явилась И двадцать лет нам помогатьБаюкать, нежить согласилась…^[794]

Особенная, «своя» атмосфера была для многих писателей важнее комфорта.

Заготовки мяса в живом виде