Повседневная жизнь средневековых монахов Западной Европы (X-XV вв.)

Вся эта система поддерживалась в духе «discretio, sobrietas, moderamen» – дискретности, трезвости, снисходительности, – то есть здравого смысла, истинной оценки вещей, понимания человеческих слабостей. По словам папы Григория Великого (590—604), Устав св. Бенедикта отмечен подобной заботой о дискретности – индивидуальном подходе к каждому человеку и каждому явлению. Сам св. Бенедикт объявлял о решимости создать «школу для служения Господу, где не будет ничего слишком строгого или тягостного»… Автор устава советует (LV, 45) воздавать «каждому по потребностям», но, хорошо зная людей, он тотчас же смягчает этот принцип, добавляя, что, поступая таким образом, аббат учитывает «слабости поистине более нуждающихся, нежели злую волю завистливых». По правде сказать, каждый устав, каждое правило, каждое постановление на свой лад и на различных уровнях отмечены духом дискретности[53]. Discretio в распорядке одного дня и всей жизни, в управлении людьми, в человеческих взаимоотношениях, которые называются тактом и учтивостью; наконец, discretio даже в наказаниях, тяжесть которых не зависит от произвола настоятеля.

«Крайности» в умерщвлении плоти

Чем больше мы углубимся в прошлое, тем героичнее окажутся приемы умерщвления плоти. Гуго нарисовал внушительную картину опытов аскетизма, но все же они вызывают у него скептицизм. Он упоминает о «невероятной выдержке» св. Колумбы, который каждую ночь читал Псалтирь, стоя в холодной воде. Другая святая ирландского происхождения, Бригида из Килдара, в зимнюю ночь окуналась в пруд и молилась там, проливая «святые слезы». Сам Господь вряд ли поощрял эти действия, достойные скорее дервишей или факиров: чтобы помешать их возобновлению, Он чудесным образом осушил упомянутый пруд; в другой раз Он остудил воду или же довел ее до кипения, чтобы кающийся отказался от мысли погрузиться в нее. Подобные крайности встречались и в плане «дисциплины», то есть добровольного бичевания. Некоторые монахи, в частности Доминик Закаленный, бичевали себя «обеими руками, неоднократно перечитывая Псалтирь», иногда до двенадцати раз! Кроме того, Доминик заменил розги, обычно использовавшиеся до тех пор, плеткой с узкими кожаными ремешками. И все это ради того, чтобы добровольно понести те страдания, которым подвергались Христос и его апостолы.

Основатель ордена гранмонтанцев св. Этьен де Мюре так часто простирался ниц лицом к земле, что «весь покрылся синяками, которые выступили у него на коленях, локтях, даже на лбу и носу». Другой монах этого же ордена умерщвлял свою плоть втайне и столь крайними способами, что «враг рода человеческого сделал так, что другие обнаружили сего монаха и воспрепятствовали его усердию» (только неясно, какую выгоду для себя извлек из этого демон).

Можно привести множество других примеров крайностей, имеющих, как сказал мне один отец, мало общего с христианством. Так, основатель ордена иезуатов принес на своих плечах прокаженного, омыл его язвы и выпил потом эту воду. К счастью для него, этим «прокаженным» оказался сам Иисус. В другой раз тот же Джованни Андреа Коломбини (скончался в 1367 году), странствуя по Тоскане, был вынужден проходить через землю, которая ранее принадлежала ему и на которой он, по всей вероятности, совершил множество бесчинств. Изобретательный в способах умерщвления плоти, «он разделся до пояса, заставил других связать себя веревками и просил своих спутников жестоко избивать его, громко возвещая при этом местным жителям: „Вот тот, кто хотел уморить вас голодом, в ком не было сострадания к бедным!“» Поистине, только следование заповедям может привести к полному покаянию, но никак не подражание тому или иному примеру, выдернутому из Евангелия и доведенному до пароксизма (именно из подобных стремлений рождается большинство сект). В умерщвлении плоти не должно быть ни крайностей, ни экстравагантности (разумеется, вся сложность заключается в том, что у каждого свое понимание крайностей). Не следует поститься в иное время, кроме установленного. В предписанные часы нужно спать, а не бодрствовать. Не следует подвергать себя истязаниям без разрешения отца-настоятеля. Даже Петр Дамианский, одержимый идеей бичевания (ему явно не хватало discretio: он «раздевался догола в присутствии братии», что вовсе не считалось «приличным»), в итоге советовал быть «умеренным», то есть заниматься самобичеванием, только следуя влечению, и читать при этом не всю Псалтирь, а «лишь» сорок псалмов.

Сборник обычаев весьма суровой конгрегации Фонте-Авеллана предусматривал, что все должны молиться с распростертыми руками. Но в том же сборнике говорится и о том, что «каждый поступает по силам и благочестию» – формулировка, в которой тесно переплелись физическое и духовное, и это весьма мудро. В аббатстве Флёри в течение Великого поста все процессии совершались босиком, однако сборник обычаев уточняет, что «по причине холода» аббат может позволить надеть обувь, и тогда взамен этого предусматривалось какое-нибудь дополнительное испытание.