Повседневная жизнь в эпоху Людовика XIII

Однако и Людовик XIII, и кардинал Ришелье отнюдь не разделяли взглядов этих насмешников. Напротив, они со страстным вниманием следили за деятельностью городского ополчения. Они знали, что шестнадцать его полков образуют достаточно грозную армию из тридцати тысяч вооруженных солдат^[53]и что эта армия, находящаяся целиком во власти эшевенов, то есть буржуазии – постоянно кипящего котла республиканских настроений^[54], представляет собой вечную опасность для короны, еще возрастающую в периоды народных волнений, сотрясающих королевство. Они не отрицали пользы от городского ополчения, они с видимой невооруженным глазом благодарностью принимали его службу, но они при этом, втайне от других, сохраняли по отношению к нему некую подозрительность.

Впрочем, монархия и буржуазия были втянуты в глухую борьбу уже давно, но на деле эта борьба ставила себе целью не лишить последнюю огромных привилегий, а только уменьшить ее могущество, в излишней степени, как полагали правители, опирающееся на мушкеты, копья и алебарды. Борьба эта продолжалась и при Людовике XIII, но теперь цель стала иной: нарушить спаянность, монолитность буржуазии, оторвать от общей массы верхушку, так сказать главарей, чересчур высоко взлетевших на государственной службе по ступеням социальной лестницы, дворянство мантии, которое следовало во что бы то ни стало привязать к трону, чтобы именно ему непосредственно подчинялось гражданское и военное руководство. И король ловко и умело вел за это сражение. Для начала он провел своего рода демаркационную линию между этим самым дворянством мантии и крупными торговцами и промышленниками. Первые отныне становились для него королевскими служащими, вторые, вероятно, вполне достойные уважения, все-таки особами низшего сорта, которым следовало соблюдать установленную государем субординацию. Монарх рассчитывал навязать им эту субординацию при посредстве выборов эшевенов. И вскоре вмешался в этот процесс – не просто своим присутствием, но и буквально вынудив выбрать купеческих старшин среди высших чиновников верховных судов, чья безусловная преданность трону была хорошо ему известна.

Чем дальше, тем более дерзко и рискованно вел себя король. Зная, что избирательная коллегия предпочитает назначать на эшевенские должности торговцев, а не королевских служащих, он потребовал, чтобы места были поделены поровну между теми и другими. Коллегия, посовещавшись втихаря, все-таки нашла в себе силы сопротивляться вмешательству Людовика, представлявшемуся ей насилием над принятыми правилами, недопустимым при ведении общественных дел.

В 1635 г. на два свободных места эшевенов претендовали три кандидата: два купца и один королевский служащий. Один из торговцев был избран большинством голосов, другой получил столько же, сколько и королевский ставленник. Обратились с просьбой разрешить затруднение к Людовику XIII. А он даже и не подумал отдать приказ назначить новые выборы: он просто без малейших колебаний исключил купца из избирательного списка. Правда, чтобы избежать неизбежного в таком случае возмущения выборщиков его авторитарным поступком, он – вопреки закону – повелел в виде исключения сохранить за неудавшимся эшевеном право баллотироваться на ближайших выборах.

В 1641 г. возникли новые трудности. Королю хотелось сохранить должность эшевена Ратуши за одним из своих людей, чей срок действия мандата подходил к концу. Когда горожане восстали против такого самоуправства, справедливо показавшегося им беззаконным, Людовик не стал настаивать на своем. А потом подошли выборы. Избирательная коллегия приняла решение удалить из Ратуши протеже Его Величества и оставила в списке двух торговцев. Но когда результаты были переданы на утверждение королю, тот ответил на это нарушение дисциплины просто: превысил собственные полномочия и заменил одного из выбранных купцов одним из своих людей, потерпевших поражение.

Так и получилось, что независимости у выборной системы становилось все меньше и меньше, так и получилось, что с точки зрения общества выборы перестали выражать волю народа. Мало-помалу в результате активной деятельности подобного плана Людовику XIII удалось внести раздоры и смуту в буржуазную среду, но не удалось окончательно ликвидировать ее солидарность, уж слишком явно служащие короля во всем его поддерживали. И только после того, как сделали покупными должности в городских судах, а заодно и квартальных надзирателей (ордонанс от октября 1633 г.), которые – все! – до тех пор были выборными, можно было считать разрушительную акцию полностью состоявшейся. Отныне и главы участков, и сенкантенье утратили доверие избирателей: а как доверять кому-то, если всех покупают?