Повседневная жизнь в Северной Корее

Как в любой социалистической стране, в КНДР имелся свой черный рынок. Хотя частная торговля была официально запрещена, законы постоянно менялись, и их частенько игнорировали. Когда Ким Ир Сен сделал гражданам послабление, разрешив продавать овощи, выращенные на частных огородах, за домом госпожи Сон возник импровизированный рынок. На брезенте, расстеленном прямо на грязной земле, был разложен небогатый ассортимент овощей: редиска и капуста. Иногда продавали поношенную одежду, щербатую посуду и старые книги. Новые товары на рынок не попадали. Их можно было купить только в государственных магазинах. Зерном торговать запрещалось, а за продажу риса давали тюремный срок.

Госпожа Сон презирала черный рынок. Торговками были в основном пожилые женщины. Они сидели на корточках и бесстыдно зазывали покупателей, выкрикивая цены на свои грязные овощи. Некоторые даже дымили трубками, хотя в Северной Корее женщинам не разрешается курить. Госпоже Сон было противно смотреть на этих бабушек (по-корейски халъмони). Мысль о торговле на рынке внушала ей неподдельное отвращение. Это не место для настоящего коммуниста!

Действительно, настоящие корейские коммунисты не то что продавать, а даже покупать ничего не привыкли. В КНДР культивируется антипотребительская идеология. Повсюду в Азии рынки полны людьми и товарами, но не в Северной Корее. Самые известные магазины в стране — два пхеньянских универмага: универмаг № 1 и универмаг № 2. Ассортимент в них под стать названиям. Я заходила в одно из этих заведений в 2005 году: на первом этаже были выставлены китайские велосипеды, но я не поняла, продаются ли они или их просто демонстрируют иностранцам. Те, кто побывал в Пхеньяне в 1990-х годах, рассказывают о пластмассовых фруктах и овощах, выставленных на витрины в качестве обманки для туристов.

Благодаря щедрости Ким Ир Сена северокорейцам вообще не нужно было ходить по магазинам: считалось, что государство бесплатно обеспечивает граждан всем необходимым. Человеку полагалось два комплекта одежды ежегодно — на лето и на зиму. Их выдавали на работе или в школе, обычно в День рождения Ким Ир Сена, чтобы подчеркнуть, что именно он — источник всех благ. Одежда была стандартная. Обувь виниловая или матерчатая, так как кожа считалась большой роскошью и позволить себе ее могли только люди с дополнительным источником дохода. Производили одежду на фабриках вроде той, где работала госпожа Сон. Основной тканью был виналон. Он плохо поддавался окрашиванию, поэтому цветовая гамма не отличалась разнообразием: грязно-синий — для заводских рабочих, черный или серый — для служащих. Красными были лишь пионерские галстуки, которые до 13 лет в обязательном порядке носили все дети.

Поскольку в КНДР практически не существовало розничной торговли, то и деньги людям были ни к чему. Зарплату давали чисто номинальную, скорее напоминающую пособие на карманные расходы. Госпожа Сон получала 64 вона в месяц, что по официальному курсу равнялось $28. На это нельзя было купить даже нейлоновый свитер. Деньги шли на мелочи: кино, парикмахерскую, автобусные билеты и газеты, сигареты (для мужчин) и косметику (для женщин), в которой, как ни странно, не было недостатка. Все кореянки красились. Яркая помада превращала их в кинозвезд 1940-х годов, розовые румяна придавали поблекшей за долгую зиму коже здоровый вид. В каждом микрорайоне Чхонджина имелся определенный набор государственных магазинов, идентичных тем, которые были в соседнем микрорайоне. Северянки очень заботились о своей внешности. Госпожа Сон скорее согласилась бы пропустить завтрак, чем пойти на работу ненакрашенной. Волосы у нее вились от природы, но другие женщины делали перманент в парикмахерской, похожей на конвейер. Кресла стояли двумя длинными рядами: для мужчин и для женщин. Все парикмахеры числились в ведомстве под названием Служба быта. Оно же занималось починкой велосипедов и обуви.

В каждом микрорайоне были продуктовый магазин, магазин одежды и канцелярский. В отличие от СССР, в КНДР почти не существовало очередей. Если кто-то хотел совершить крупную покупку, например приобрести часы или проигрыватель, для этого требовалось разрешение с места работы. Так что дело было не только в деньгах.