Повседневная жизнь в Северной Корее

«Проблема с продовольствием приводит к анархии», — заявил Ким Чен Ир во время выступления в Университете имени Ким Ир Сена в декабре 1996 года. В своей речи вождь подчеркнул, что возникновение частных рынков и развитие торговли могут привести к «развалу и уничтожению» партии, как это недавно произошло в Польше и Чехословакии. Принадлежа к сильным мира сего, он прекрасно понимал: абсолютистский режим требует абсолютной власти. Все хорошее в жизни граждан должно исходить от правительства. Ким Чен Ир не мог примириться с тем, чтобы люди сами добывали себе пропитание или покупали рис на собственные деньги: «Позволив гражданам самостоятельно решать продовольственную проблему, в результате мы получим увеличение числа сельскохозяйственных рынков и уличных торговцев. Кроме того, это культивирует в людях эгоизм, и партийная основа нашего общества может быть разрушена. Мы должны сделать правильные выводы из недавних событий в Польше и Чехословакии».

Когда ситуация более или менее стабилизировалась, Ким Чен Ир решил, что во время кризиса был слишком мягок и что пора повернуть процесс либерализации вспять. Тюрьмы до отказа набили частными предпринимателями, торговцами, контрабандистами, а также учеными и инженерами, обучавшимися в Советском Союзе и Восточной Европе, то есть в бывших коммунистических странах, которые предали идеалы коммунизма. Режим наносил упреждающий удар по всем, кто мог поколебать статус-кво.

В то же время Ким Чен Ир усилил охрану границы с Китаем. Дополнительные пограничные посты были выставлены вдоль пологих берегов реки Туманган в том месте, где Хюк впервые перешел на китайскую сторону. Северокорейское правительство призвало власти КНР ловить и депортировать всех перебежчиков. Китайские полицейские в гражданской одежде начали патрулировать рынки и прочие места, где беженцы из Северной Кореи могли блуждать в поисках пропитания. Китай позволил КНДР присылать на свою территорию собственных агентов, которые иногда сами маскировались под беженцев.

Если вина человека, незаконно перешедшего границу, состояла только в том, что он пытался найти пищу, он мог отделаться всего парой месяцев тюрьмы, но любой, кто торговал контрабандой либо был замечен в контактах с врагами (например, южными корейцами или иностранными миссионерами), оказывался в трудовом лагере.

Ужесточение мер коснулось даже бездомных детей. Ким Чен Ир понял, что система не может быть сохранена, если граждане — неважно, какого они возраста — будут бесконтрольно перемещаться по стране и переходить через реку в Китай. Он отдал распоряжение об открытии центров для бездомных, которые были названы в честь даты издания соответствующего указа 27 сентября 1997 года. Приюты не отапливались, питание и санитарные условия были ужасными. Беспризорники очень быстро поняли, что, по сути, эти центры представляют собой тюрьмы, и всеми силами старались избежать водворения туда.

В Чхонджине ситуация оказалась особенно сложной. Этот город, столица региона, был прибежищем для изгнанников, диссидентов и просто отбросов общества со времен монархии и сейчас вновь оказался неугоден политическому центру. Провинция Северный Хамгён начала испытывать дефицит продуктов раньше, чем остальные регионы КНДР. Кое-кто утверждал, что Ким Чен Ир урезал снабжение намеренно, так как считал местное население недостаточно лояльным. Хуже, чем в Чхонджине, ситуация с продовольствием была разве что в Хамхыне. Но именно поэтому здесь так активно развивалась подпольная экономика.

«Почему бы властям просто не оставить нас в покое, чтобы мы жили сами по себе», — ворчали между собой женщины на рынке. А несколько лет назад один молодой человек, бывший чхонджинец, сказал мне: «Всем было наплевать на правительство».

Как и другие крупные северокорейские города, Чхонджин начал отклоняться от линии партии. К 2005 году местный рынок Сунам стал крупнейшим в КНДР. Здешний ассортимент товаров оказался больше, чем в Пхеньяне. Тут можно было купить ананасы, киви, апельсины, бананы, немецкое пиво и русскую водку. Из-под прилавка продавались пиратские диски с голливудскими фильмами. В открытую торговали рисом и кукурузой, которые явно поступили в страну в качестве гуманитарной помощи. Столь же беззастенчиво предлагались и услуги сексуального характера. Проститутки расхаживали перед зданием вокзала, даже не заботясь о каком-то прикрытии. По сравнению с идеологически строгим Пхеньяном Чхонджин был настоящим Диким Западом.