Повседневная жизнь викторианской Англии

– А ведь все это наши находки! Правда, пришлось их помыть, поскоблить как следует, где-то подмазать, что-то подклеить, но теперь они украшения нашего дома! Узор-то какой на них! Блюда – словно прозрачные! Многие ли в наше время могут таким похвастаться? Мы, конечно, с них не едим, бережем. На каждый день вон, металлические миски – им сносу нет и не бьются! Но поглядеть приятно! И другим показать. Правда, мы знакомство водим только с такими же мусорщиками, но иногда к нам по делу заходят.

Нэнси понимала, что миссис Спенсер очень хотелось показать, что они живут не хуже других!

– Здесь о каждой вещи можно целую историю рассказать. Вот в этом и есть та приятная сторона в нашем деле, о которой посторонние не знают. Все думают, что мусорщик только с грязью и пылью дело имеет. Да и то, работа здоровая, не то что на химических фабриках или на производстве спичек. У нас все крепкие, сильные и долго живут. Ой, заговорила я вас, мисс, может, хотите чаю попить или поесть? У нас сегодня прекрасная утка, третьего дня попала под колеса нашей колымаги в городе.

– Нет, спасибо. Побегу своих успокоить, что Тим нашелся.

– Ну как хотите. Вы заходите к нам, мисс Нэнси. Мы гостям всегда рады!»

Что выбрасывалось викториа н цами

О времени можно судить не по тому, что производится, а по тому, что выбрасывается. Это гораздо более четкий показатель достатка, избытка и нужд поколения. Могли ли представить себе миллионы людей, завидовавшие счастливцам, приобретшим телевизор, крошечный экран которого увеличивался с помощью линзы, прикрепленной перед изображением, что скоро их можно будет легко подобрать на свалке. И не только такие экземпляры, которые уже отслужили свой век, а еще и вполне работающие, только устаревшие. Такие, например, где в круглую, плоскую емкость перед экраном была налита дистиллированная вода для увеличения изображения и все, что транслировалось с Шаболовки, смотрелось как в аквариуме. Соседи в коммуналках, составлявшие графики, чья очередь идти на просмотр, удивились бы безмерно, узнав, что через несколько лет на помойках будут стоять работающие «Рекорды», от которых хозяева избавились только потому, что они давали черно-белое изображение. А машины! Вспомните, еще 30-40 лет назад в московских дворах можно было увидеть копошившихся около брошенных «Побед» трудяг, которые, приходя каждый вечер к покинутому сокровищу, старались реанимировать его. Около них всегда собирались советчики, которые, сами не решаясь взяться за непосильную задачу, тем не менее с наслаждением вдыхали машинные запахи и с уважением поглядывали на перепачканного смельчака- умельца. А ведь тот принимался за свой труд с авто, у которого порой и внутренностей не оставалось. Все было разобрано и растащено механиками-любителями. Теперь же свалки переполнены отслужившими свой срок автомобилями, которых бросили только за то, что они устарели.

Если бы жившие в XIX веке могли заглянуть в будущее, то первое, что бы их поразило, даже не то, сколько нужных вещей выбрасывается на улицу, а то, что они не подбираются никем. Такое было невозможно два века назад. Во времена, когда изготовленная вещь стоила дорого, каждый старался сделать нужное своими руками и тем самым сэкономить.

Вещи перешивались, перелицовывались, то есть переворачивались наизнанку, которая не выцвела, и сшивались по новой выкройке. (В советское время в России и республиках этим искусством владела почти каждая женщина. В Англии – послевоенное поколение.) Сапоги несли к сапожнику, который из голенищ выкраивал пару для подростков. Любая изготовленная вещь стоила денег, недаром же до тех пор, пока у горожанина было что-то кроме одежды на теле, он считался собственником. Что вещи, даже чай считался напитком до тех пор, пока из него можно было выжать цвет. Спитый чай собирался, высушивался, расфасовывался заново, перемешивался с мятой или другой пахучей травой и продавался для бедняков. А также его сдавали на красильные фабрики или в мелкие мастерские для обновления цвета изношенных тканей. Табак, так же как и чай, доставлялся в Англию на кораблях и, как любой импортный товар, ценился довольно высоко.

«Мальчишки лазили между столами в пабах, собирая грязные окурки с пола. Наберут в мешок и продают на затяжку беднякам. А такие, что уж никак не раскурить, несли на табачную фабрику на переработку для папирос низкого сорта. Получали за это немного, но достаточно, чтобы как-то прокормиться».

Чтобы понять, что в XIX веке абсолютно все шло в дело, достаточно узнать о существовании профессии речных подбирал(mud - грязь, lurk - таиться), которой занимались люди разного возраста, от сопливых мальчишек до стариков. Она описана у Чарлза Диккенса во многих произведениях и не является плодом его фантазии. Чтобы лучше себе представить условия, в которых находились эти люди, вспомните, что в XIX веке реки были подчас ненамного чище, чем современная канализационная система, свидетельства чего проступали на берегу везде, где обнажалась земля после отлива.