Повседневная жизнь викторианской Англии

В то время как джентльмены были заняты важными делами, их жены управляли домом и детьми, приглядывали за слугами. Леди должна была уметь в любое время хорошо принять многочисленных и частых гостей любого уровня и быть обворожительной собеседницей в компании и прекрасной партнершей на балах и приемах. Все важные решения о судьбе членов семьи и крупных материальных вложениях принадлежали мужчине, и не всегда мнение жены влияло на них. Он же выслушивал доклады управляющего имением, главного садовника, дворецкого. Часто утром, когда вставала жена, мужа уже не было дома, и по оставленной записке она знала, ожидать его к обеду или нет. После утреннего туалета и завтрака ее и детей хозяйка встречалась с кухаркой, обсуждая меню на день вперед, а если ожидались гости, то также меню для приема. Затем слушала отчет домоправительницы, которая следила за женской прислугой, и обходила дом, чтобы убедиться, что все в работе соответствовало заведенному порядку. Раздав необходимые указания и закончив с утренними заботами, леди, если не ожидала никого к себе в гости, отправлялась за покупками или с визитами к знакомым. К приезду мужа она возвращалась, и далее все ее внимание было направлено на ухаживание за ним и общение с детьми. Конечно, в ее обязанности входили также подготовка к приемам и балам, к пикникам на природе, закупка подарков для членов семьи, родственников и слуг, хлопоты о нарядах, посещение портних и больных родственников, участие в благотворительных акциях. В пять часов во всей Англии пили чай. Обычай этот был очень распространен, но не касался бедных семей, в которых даже на спитый чай не было денег. Семья в полном составе обычно собиралась за едой. Отец сидел во главе стола, мама напротив него, дети по левую и правую руку. Молитву перед приемом пищи произносил либо старейший в семье, либо кто-то из младших детей. В обеспеченных семьях к ужину или обеду часто приглашались гости. Ужин оглашался ударом гонга и накрывался ровно в шесть или семь часов вечера. Начинался он с супа, затем подавалось мясо с овощами, а в конце – пудинг или сыр. После еды вся семья собиралась вместе, чтобы читать вслух, играть в настольные игры, обсуждать, что произошло в течение дня. В богатых семьях музицировали. Очень развиты были дружеские розыгрыши, домашний театр, вокальное пение.

Семья и деньги

Когда женщина выходила замуж, все ее имущество, включая дом, поместье и личные вещи, отходило к мужу. Этот закон существовал до 1882 года.

После обручения Джанет Маршалл с офицером медицинской службы, занимавшим хорошую должность в министерстве, она обсуждала с ним свои финансовые возможности. Его доход составлял тысячу фунтов в год, и он планировал сэкономить от этой суммы триста фунтов. Она, в свою очередь, при таком же доходе от приданого могла сохранить только пятьдесят, которые намеревалась истратить на свою одежду и безделушки для нового дома. Когда жених воскликнул, что не представляет, как можно столько денег истратить на наряды, она засмеялась:

«- Не волнуйся, дорогой, у тебя будет жена, которая всегда будет прекрасно одеваться, только не будет тратить много на портных, а будет почти все туалеты шить сама.

– Значит, мы все же сможем сэкономить триста фунтов в год?

– Двести семьдесят пять!»

Пенсий в это время не платили, и о старости необходимо было заботиться в юности. Если рождались дети, то тем более родители стремились оставить для них средства на случай собственной ранней кончины.

Кэти Томас, дочь баптистского священника, жившая в маленьком городке, была не так удачлива со своим женихом. Ее сестра Сара отметила в своем дневнике, что когда священник соседнего прихода заглянул к ним в дом, то он не мог говорить ни о чем, кроме как о Кэти. Он признался, что хотел бы видеть ее своей женой, однако после расспросов понял, что у него нет достаточно средств, чтобы жениться на ней. И вот Кэти, которой он так и не осмелился сделать предложение, осталась в старых девах вместе со своей сестрой. И все же они считали, что лучше быть не замужем, чем в женах за бедняком.

В книге Джорджа Киссинга «Новая улица Крабов» Эдуин Риардон и его жена Эмма снимали очень дорогую квартиру рядом с Риджентс-парком. Средств катастрофически не хватало, нужно было принимать какое-то решение, и Эдуин предложил снять скромную квартиру в другом, менее фешенебельном месте. Это была прямая дорога к падению, поскольку переезд в дешевый район немедленно ставил их на низшую ступень среднего класса, о чем становилось известно в свете, и многие знакомства были бы потеряны. Эмма настойчиво возражала: «Ты уверял, что любишь меня, и я постаралась этому поверить. Но, говоря это, ты двигаешь меня все ближе к нужде и делаешь несчастной, поскольку я абсолютно ненавижу быть бедной!»