Познакомьтесь с собой. Как гены, микробы и нейроны делают нас теми, кто мы есть

Примерно в 1980-х мой подростковый организм начал испытывать метаморфозы. Я видел обнаженных женщин до полового созревания (главным образом в журналах National Geographic в библиотеке начальных классов), но они были всего лишь забавны. К тому времени, как я увидел фильм «Порки»[116] по кабельному телевидению, я испытал новые ощущения. До того момента я полагал, что мои гениталии нужны только для одного дела: избавляться от выпитой газировки. Однако гормоны, хлынувшие по моим венам, превратили эти части тела в систему для проведения досуга. Во мне словно проснулась сила – внезапно я почувствовал влечение к противоположному полу. Это было не то ощущение, которое я мог контролировать или сознательно выбирать.

Мне нужна была помощь для ориентирования в этом загадочном новом мире подростковой романтики, так что я обратился к своему любимому учителю музыки. Как я обрадовался, узнав, что многие знаменитые певцы точно так же «плавают» в этом вопросе! Ховард Джонс спрашивал: «Что такое любовь?» Группа «Ван Хален» интересовалась: «Почему это не может быть любовью?» Тина Тёрнер пела: «При чем здесь любовь?» И Survivor, и Whitesnake терзались сомнениями: «Это любовь?»[117] Когда я слушал такие песни, как «Любовь – это поле боя», «Роковая женщина» или «Ты позоришь слово “любовь”», я сильно переживал при приближении девушек[118]. Я не хотел попасть на войну, чтобы расстраиваться, переживать и получить простреленное сердце.

Песни учили меня, что любовь – величественное волшебство, но мой учитель биологии ослеплял меня наукой. В классе мы узнавали, что любовь – это всего лишь засекреченная операция, которой дирижируют эгоистичные гены, обманом заставляющие нас защищать свое наследие; не совсем то, что вы читаете на открытках ко Дню святого Валентина. Меня растили с верой, что любовь – это дела сердечные, но я осознал, что она в голове. Любовь – это 50 оттенков серого вещества мозга. Организмы, не имеющие мозга – бактерии, асцидии и многие политики, – преуспевают без этой безумной вещицы под названием «любовь». Так почему же воспроизводство у нас должно так осложняться?

Почему для этого нужны двое, детка[119]

Бактериям и амебам заниматься этим просто. Для воспроизводства они всего-навсего клонируют себя. Им не нужно листать анкеты потенциальных партнеров, задавая себе вопрос, насколько правдиво человек себя описал. Не нужно идеально одеваться, мариновать себя в парфюме и изображать интерес к умопомрачительно унылому чужому хобби, сидя за непомерно дорогим ужином при свечах. Все, что нужно расстегнуть бактериям для размножения, – их ДНК; по мере того как молекула разделяется, ферменты создают ее копию, и та попадает в дочернюю бактерию, отделяющуюся от родительской. Никаких объятий, никаких мятых простыней, никаких признаний, что на завтрак вы умеете готовить только «Поп-Тартс»[120].

Способ размножения бактерий не только прост – он еще и очень продуктивен. Одна бактерия может разделиться пополам примерно за 30 минут; затем две бактерии делятся на четыре, четыре – на восемь и так далее. Бактерия может к утру иметь миллионы детей, но при этом не спрашивать: «Тебе было хорошо?» Так зачем же природа заморачивалась с изобретением секса?

Ключевое преимущество секса с эволюционной точки зрения – генетическое разнообразие. Бесполое воспроизводство дает клонов. Если не считать случайных мутаций, время от времени возникающих при копировании ДНК, бактерия-дочка будет идентичной бактерии-маме. С точки зрения эгоистичных генов это идеальная стратегия репликации. Но есть загвоздка: если микроорганизмы встретятся с угрозой (например, с плесенью, которая выделяет пенициллин), то их колония клонов может быть уничтожена. А вот соседская колония клонов, возможно, устойчива к действию пенициллина, поскольку там есть какой-нибудь ген, вырабатывающий фермент, способный уничтожить этот антибиотик. Вот если бы только нашелся способ заполучить этот ген! И тут вступает в игру секс. У бактерий существует своеобразная форма секса под названием «конъюгация», когда клетка-донор передает ДНК через трубку под названием «пиль», которая подсоединяется к клетке-реципиенту. Звучит знакомо?

Секс появился для обмена генами (подобного обмену коллекционными карточками), что является существенным компромиссом для эгоистичных генов: вместо того чтобы передать следующему поколению 100 % генов, передается только 50 %. Другие 50 % передаются от сексуального партнера, то есть секс разбавляет гены. Зато получившаяся смесь обеспечивает разнообразие для «машины выживания», которую создаст новое сочетание ДНК.