Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Лунная Гниль вызвала свою призрачную многоножку. Можно было подумать, что в безлунную ночь тварь окажется невидимой. Но нет. Когда она не шевелилась, темно-синее пятно действительно сложно было заметить, однако в движении существо сверкало тусклыми фиолетовыми огнями. На большой скорости из него сыпались маленькие пурпурно-лиловые искры. Хвосты из этих волшебных искр быстро потянулись к темному саду. Кажется, наш потенциальный противник не знал про арсенал Лунной Гнили.

Собаки остановились, затем уселись. Они не видели необходимости подходить ближе, подвергаясь риску стать жертвами сопутствующего ущерба.

83

— Ты знаешь этого человека?

На воздетых пальцах левой руки Лунной Гнили угнездился шарик света. Он испускал тусклое зеленоватое мерцание, напоминавшее светлячков. Правой рукой она прижимала к лицу надушенный платок. Ее глаза слезились.

— Его зовут Трибун Фельске, но люди прозвали его Лазутчик Фельске. Он главный шпион Танфера. Наблюдал за мной — или нами — время от времени, еще до смерти Страфы. Его трудно выследить и невозможно поймать.

— Когда-то все случается впервые.

— Надо полагать. Его слабость — запах. По нему можно узнать, что он поблизости. Или был поблизости. Сам Лазутчик его не замечает. Словно у него всю жизнь была аллергия на мыло. Возможно, теперь его отношение к гигиене изменится.

Хотя маловероятно. Ему уже преподавали подобные уроки, и все зря.

— Остается только молиться.

— Он ведь не умер?

Мои счеты с Фельске были не настолько серьезными.

— С ним все будет в порядке, за исключением головной боли.

— Он использовал какое-то колдовство?

— Создал убежище, но не слишком хорошее. Позволил нам заметить место, где тени были слишком густыми.

— Природный талант?

— Низкосортный.

— Всегда удивлялся, как ему удается быть таким незаметным.

— У него есть талант, которого он сам не понимает. Полагаю, он просто считает себя отличным специалистом.

Лазутчик Фельске был хорош. Спору нет. Как именно он этого добивался, меня не интересовало.

— С чего ему следить за нами? — в который раз задумался я.

— Отличный вопрос, и я на него ответить не могу.

— Как он догадался поджидать нас именно здесь? Даже если бы на одном из нас был маячок, мы всего несколько минут назад решили тут срезать. И пожалуйста. Он ждал.

Тара Чейн приподняла светящуюся руку и вытянула указательный палец, показывая, что ей нужна минутка на размышление.

Я отступил на несколько шагов, чтобы не дать запаху въесться в одежду. После тяжелого дня я и сам обеспечивал прекрасный аромат, покорнейше благодарю.

Собаки пошли за мной. С них тоже было достаточно. Потом Каштанка нашла повод увести их на разведку «по периметру».

— Судя по всему, произошло следующее, — сказала Тара Чейн. — Он радостно шнырял по окрестностям, следил за нами, и его-то я и почувствовала. Свернув сюда, мы застали его врасплох. Он не мог скрыться, поэтому присел на корточки, в надежде, что мы пройдем мимо. Не сработало.

— Согласуется с известными фактами. Быть может, следует разбудить его и задать несколько вопросов.

— Я так не думаю. День и без того выдался слишком длинный. У меня болят ноги. Пусть спит дальше.

Содрогнувшись, Тара Чейн засунула что-то под рубашку Фельске. Ей требовался свет, поэтому она была вынуждена использовать руку с платком. Лунная Гниль рыгнула, но не рассталась со своим ланчем. Закончив, она яростно затрясла рукой, чтобы сбросить паразитов, которые могли на нее заползти.

Потом она справилась с собой.

— Мы сможем отыскать его, если захотим перемолвиться словцом. А теперь давай найдем Маришку и завершим этот день.

— Если она продолжит путь, я сломаюсь.

— Думаю, она уже устала. До этого происшествия расстояние между нами сокращалось.

Хорошо, когда тебя держат в курсе. Я промолчал.

Я начинал сердиться. Уверен, она тоже.

— Кроме того, пора перекусить.

— Если выпадет возможность.

Мы прошли квартал, прямо вперед и немного под горку, и оказались на перекрестке с улицей, названия которой я не знал, потому что наступила ночь, а с этим районом я знаком не был. Внезапно Тара Чейн остановилась.

— Что?

— Тихо.

И тут я тоже это услышал.

Что-то безмолвно происходило там, откуда мы пришли.

Я ничего не видел, но не сомневался, что события разворачивались в том месте, где лежал Лазутчик Фельске.

Может, его грабил кто-то, лишенный обоняния.

Многоножка Лунной Гнили заторопилась по фасадам зданий, разбрасывая пурпурные искры. Затем остановилась и пропала из виду.

Тара Чейн коснулась моей руки:

— Всего четверть мили.

Прежде чем мы их преодолели, нас догнала многоножка. Они с Тарой Чейн посовещались, и тварь отправилась вперед, на разведку.

Псицы утратили прежний энтузиазм. Они нервничали и жались к нам.

— Итак, — пробормотала Лунная Гниль. — Вот оно.

— Что?

— О! — Она как будто удивилась, увидев меня. — Они не заметили маячка, который я к нему прицепила.

— Кто они?