Позолоченные латунные кости. Коварное бронзовое тщеславие

Пулар Синдж — девушка из крысиного народца, чуть выше пяти футов ростом, когда вытягивается изо всех сил. Ее племя — существуют разновидности крысюков — было создано безумными магами в ходе экспериментов несколько сотен лет тому назад. Большинство этих маленьких почти человечков не очень умны. Крысюки занимают низшую ступень общества, выполняя самую грязную работу.

Синдж — каприз из капризов природы.

Она фрик, потому что гений. Не только по сравнению с сородичами. Она умнее и сообразительнее большинства людей. Вот почему Синдж — каприз природы.

Она пугает людей. Иногда пугает и меня.

Я ее как бы удочерил, пока работал вместе с ней и осознал, что этот драматически прекрасный ум будет растрачен впустую, если она останется в лапах злобных крысюков, которые в ту пору ее эксплуатировали. Тогда она едва достигла подросткового возраста.

Дин Крич, мой старинный мажордом и повар, появился с подносом, неся чай, чашки и сандвичи. На угощение не поскупился.

— Ты в хорошей форме, — только и сказал он.

— Больше упражнений и меньше пива. Это просто ад.

Дин поплелся обратно на кухню.

— Он стал медленнее, — заметил я.

— Мы все стали медленнее. Что стряслось?

Синдж знала: я не наведался бы домой, если бы что-нибудь не произошло. Это ее обижало. Теперь, когда она управляла хозяйством, ей не нравилось, что я как владелец бываю здесь наскоком. Но еще сильней не нравилось, что Тинни говорит мне, кто мои друзья и когда я могу с ними увидеться.

Я объяснил, что стряслось со мной и что, по словам Белинды, стряслось с Морли.

— Между этими событиями есть связь? — спросила Синдж.

— Логической — нет, — пожал я плечами.

— Но ты не веришь в силу совпадений.

— Естественно.

— Первое, что нам нужно сделать, — это перевезти Морли сюда.

Такое не приходило мне в голову. Я отлично понимал доводы Синдж. Не было безопаснее места, чтобы спрятать Морли, чем это.

— Белинда говорит, он слишком тяжело ранен, чтобы его перевозить.

— Ты будешь с ним. И поймешь, когда он сможет выдержать переезд.

Я кивнул.

Несколько мгновений Синдж смотрела в никуда, потом сказала:

— Я подумываю снести стену между этой комнатой и твоим старым кабинетом. Есть возражения?

— Только эмоциональные. В этой комнате таится несколько тысяч воспоминаний.

Комната была самой маленькой в доме. Я обычно описывал ее как чулан с галлюцинациями.

— Во всяком случае, мы будем слишком заняты, чтобы приглашать рабочих. Покойник спит. Сообщаю, если вдруг ты надеялся с ним посоветоваться.

— Я догадался. Он меня не изводит, — сказал я, обводя взглядом ряд устроенных Синдж стеллажей. — Тут много книг.

— Иногда мне больше нечем заняться. Теперь следопытов нанимает только Гвардия. Она стала настолько умело проворачивать свои делишки с законом и порядком, что люди сами сдаются, поразмыслив над тем, что после полудюжины пинт казалось хорошей идеей. Наказания уже не такие суровые. Я веду бухгалтерию для Фунта Застенчивости. Управляю его капиталовложениями. И твоими. И учусь. И все.

У меня есть капиталовложения? Как случилось, что я об этом не знаю?

Это потому, что я бы потратил деньги, вместо того чтобы вкладывать их.

Еще одна особа женского пола думает за меня.

— Твои капиталовложения дают неплохие результаты.

— Особенно в Объединенную производственную компанию?

У меня был в ней маленький процент, но я никогда не рассматривал это как капиталовложение. Я не вкладывал туда деньги, только себя самого.

— Особенно. Но я инвестировала кое-какие твои наличные в другие предприятия. Ты будешь получать доходы, даже если ваша Объединенная развалится на части.

Я пропускал ее слова мимо ушей. Встречаясь с Синдж, я обычно просто смотрел на нее. Не выискивал знаки, уверена ли она, что все будет в порядке в случае, если отношения между Тинни, фабрикой и мной вдруг прервутся. Позже я подумаю об этом.

— Понятно.

Мы перевели разговор на темы, которые не требовали признаний, как сильно мы друг по другу скучали.

Вошел Дин. Он принес и себе чай и печенье и сел в свободное кресло.

— Вы вернулись, мистер Гаррет?

8

Я бродил по дому, каталогизируя изменения и вспоминая былые времена. Изменения касались покраски стен и новой мебели. В руке я нес большую кружку пива. Здесь его хранился приличный запас. Я знал, что так и будет. Синдж любила пиво.

— Ты не приводила сюда гостей?

— Никого, кроме брата, нескольких рабочих и учеников Покойника. Фунт приходит только по делу, с тех пор как я прикрыла его кредит на пиво.

Настоящее имя ее брата было Фунт Застенчивости, но его знали на улицах как Джона Растяжку, главаря самой большой банды крысюков в городе. У них с Синдж была лишь общая мать, но они, будучи из разных пометов, сохранили на удивление крепкие отношения.

— Он просто ничего не может поделать с тем, что он крыса, — сказала Синдж. — И пользуется этим.

— Не задирай брата. Он может быть полезным.

— Гаррет.

— Прости. Я не могу не беспокоиться о тебе.

— Однако ты так негодуешь, когда другие беспокоятся о тебе.

Я пожал плечами. Быть последовательным — признак ограниченного кругозора.