Позолоченные латунные кости

Через минуту Дин вернулся с Плейметом.

— Все обернулось не так уж плохо, — сказал я. — Найди ему работу. Как делишки, Плей?

— Удивительно прекрасно. Но мне очень нужно найти Колду. У меня почти закончилось лекарство.

— Мы выследим его, как только…

Покончив с едой, я двинулся в прихожую. Пенни стояла у глазка. Она выглядела довольно мило.

Я все еще жив. Я не потерял способности замечать такое вещи.

Пенни открыла. Вкатились Джон Пружина и Доллар Дэн. За ними по пятам следовала Синдж. Она явно ограбила канцелярскую лавку.

— Какого черта?

— У меня закончилась бумага и почти не осталось чернил. Что сказал Покойник?

— И сколько бумаги ты?.. Он ничего не сказал. Он имеет тенденцию не разговаривать во сне.

— Он проснулся несколько часов назад, Гаррет. Но он ужасно вялый — против обычного. Что ты сделал?

Внезапно она стала подозрительной.

— Я ничего не делал. Я только что встал. Так зачем тебе столько бумаги?

— Я веду записи истории семьи.

«Гаррет. Пожалуйста, присоединись ко мне».

Он вернулся! Так вот в чем заключалась разница, которую я чувствовал. Дом был просто другим, когда Покойник не спал. Хотя Синдж правильно выразилась. Покойник бодрствовал, но едва-едва.

Я шагнул в его комнату. Там горело несколько свечей. Холод был ошеломляющим.

Свет нужен был для Пенни. Она рисовала.

Тут уже успел появиться Плоскомордый; похрапывая, он растянулся в углу.

— У тебя очень хорошо получается, — сказал я Пенни. — Ты даже ухватила бородавку Саржа.

Девочка вздрогнула, но просияла. Она рисовала коллаж из лиц, восстанавливая их по памяти. Я без труда узнал каждого.

«Ты сумел справиться без меня».

Я ощутил одновременно гордость и разочарование.

— И каждую минуту беспокоился.

Воображаемая насмешливая ухмылка.

«Я так и понял. И ты еще не полностью уладил свои проблемы с женщиной».

— Это немного труднее. Я хочу поступить правильно.

«В самом деле? А может такое быть, что тебе не хочется, чтобы люди видели в тебе плохого парня, как раз когда начинаются восхваления?»

— Есть такое.

«Мистер Дотс без опаски может выйти, когда пожелает. Угрозы больше не существует. Члены королевской семьи сдали последнего преступника. Ими двигал страх толпы. Король, когда его мельком видел генерал Блок, выглядел едва на шестнадцать лет. Процесс омоложения, должно быть, крайне непредсказуем. Хотя с тех пор, как вы с мистером Дотсом впутались в это дело, он старился, король все еще остается на десяток лет моложе, чем намеревался стать. Кстати, существует возможность, что мистера Дотса схватили не потому, что он видел, как узников выгружали с барки, а потому что он мог видеть королевскую карету. В тихой заводи того, что он смог припомнить о той ночи, я нашел один проблеск, так и не замеченный и не узнанный им».

— Драматические повороты игр с возрастом? Может, это объясняет детскую комнату на складе в Эльф-тауне? Может, одну из преступниц швырнуло прямо в детство?

«Правдоподобная теория. Полагаю, дикая непредсказуемость началась тогда, когда они стали использовать тела живых. Мертвые были приблизительно в одном основном состоянии и очень похожи друг на друга, но состояние живых составляло громадный диапазон».

Это звучало хорошо, но не имело большого смысла. Я перестал слушать.

Не слушал я и Дина с Синдж, которые препирались из-за работы, ожидающей из-за намечающейся праздничной вечеринки.

В комнату Покойника вошла Страфа. Она умылась и была одета с иголочки. Ей даже не надо было включать свою девичью силу.

«Итак, полагаю, эта проблема тоже разрешилась».

Может быть. Выбор был сделан. Вопросы остались. И я все еще должен был набраться храбрости, чтобы предстать перед Тинни и рассказать ей, что она ничего больше не может поделать. Я должен был попрощаться.

Я не хотел видеть этот храбрый, печальный, смирившийся взгляд. Но я не мог отнестись с неуважением к ней и к тому, чем мы были друг для друга. Не мог просто повернуться к этому спиной.

Я хотел бы, чтобы нашелся способ остаться с ней друзьями. Но из этого для нас не выйдет ничего хорошего — не больше, чем вышло для Кеванс, Кипа и Кайры.

Старые Кости мысленно уселся поудобнее и включил весь дом и домочадцев в теплое сияние своего одобрения.

Его мальчик повзрослел.

Даже Пенни нехотя улыбнулась.